Но он все еще может следить за мной.

Он должен был знать, что я была с Крю. В его квартире.

“Ты его маленькая девочка. Он не хочет, чтобы ты взрослела. Я продолжаю говорить ему, что когда-нибудь ты станешь взрослой и он не сможет контролировать тебя”, - говорит она. В этот момент я задаю ей вопрос, который вертелся у меня на кончике языка с тех пор, как пришел последний подарок.

“Почему ты так добра ко мне?”

Выражение ее лица становится раскаивающимся. “Тяжело слышать, как твоя дочь обвиняет тебя в жестокости”.

“Я действительно верила, что я тебе не нравлюсь”, - признаюсь я тихим голосом.

“Это не имеет никакого отношения к тебе, и все это связано с твоим отцом”. В ее тоне слышится легкая горечь. “Он занят работой. Или беспокоится о тебе. Я не понимала, как я вписываюсь в это уравнение, поэтому набрасывалась на тебя при любой возможности. И это ужасно. Я ревновала тебя к твоим отношениям с отцом. Я чувствовала себя изгнанной из нашей семьи из трех человек”.

Я ненавижу, что она так себя чувствовала, но еще больше я ненавижу то, что она вымещала это на мне, когда я была всего лишь ребенком, который хотел их внимания.

Она делает глубокий, прерывистый вдох. “Мне жаль, Рен. Я надеюсь, ты сможешь простить меня.”

Когда она хватает меня за руку, как будто это все, к чему она может осмелиться прикоснуться из страха быть отвергнутой, я притягиваю ее ближе и обнимаю, кладя голову ей на плечо. Мы цепляемся друг за друга в течение долгого, молчаливого времени, и я думаю, что она, возможно, плачет.

У меня тоже немного затуманились глаза.

В конце концов она отстраняется первой, проводя пальцами под каждым глазом, чтобы поймать случайные слезы, и смех покидает ее. Моя мать никогда не была чрезмерно эмоциональным человеком.

“Почему он дал тебе камеру Кита Харинга? Мне интересно.”

“Вчера я была в квартире его семьи, - признаюсь я. “И я восхищалась картиной Кита Харинга, которая у них есть”.

“Две Танцующие Собаки?” - спрашивает она.

Я киваю, не удивляясь, что она знает, какая именно у них картина. ""Она прекрасна. Я сказала ему, что она мне нравится. И он посылает мне это”.

Я поднимаю камеру.

“Как мило”. Тихий вздох покидает ее. “Юная любовь. Первая любовь. Наслаждайся этим, дорогая. Нет ничего подобного этому”.

“О, я не думаю, что он любит меня”, - быстро говорю я. “Прошло не так уж много времени... что бы это ни было, что мы делаем”.

“Современная любовь”. Еще один вздох покидает ее, и она медленно качает головой. “Вот тут я признаю, что чувствую себя старой и больше не понимаю поступков подростков”.

“Я не думаю, что мы сильно отличаемся от тех времен, когда ты была подростком”, - говорю я.

“Есть несколько отличий. Социальные сети, например.” Она встает и направляется к двери. “Теперь ты можешь вернуться ко сну.