Как раз в тот момент, когда я думаю, что умру от обжигающего ожога, дверь открывается. Я прислоняюсь спиной к изголовью кровати, мои чувства обострены, и тянусь за своим ножом. Только на мне нет ботинок, и ... Неужели моя грудь только что подпрыгнула от моего движения?

Я смотрю вниз и... что за...? Я одета в хлопчатобумажную ночную рубашку на тонких бретельках и с глубоким V-образным вырезом, открывающим половину моей груди. От моей грудной повязки не осталось и следа.

Пожалуйста, скажи мне, что это продолжение моего кошмара.

— Ты наконец-то проснулась.

Я вздрагиваю от приветственного женского звука и поднимаю одеяло, чтобы прикрыться.

Ко мне подходит пожилая женщина с добрым лицом и седыми волосами, собранными в пучок. Она держит поднос тонкими морщинистыми руками, на которых проглядывают голубые вены.

Мои глаза отслеживают каждое ее движение, одновременно обшаривая окрестности в поисках оружия, которое я могла бы использовать, чтобы сбежать. Она, кажется, не обращает внимания на мой режим повышенной готовности, продолжая свой безмятежный подход.

— Меня зовут Надя, и я медсестра, которая заботилась о тебе.

В ее словах чувствуется сильный акцент, что-то более сельское и отличное от городского акцента. Она похожа на деревенских жителей, к которым папа и мои дяди водили нас в гости летом. Надя останавливается у моей кровати, ставит свой поднос на тумбочку и плюет на мои попытки сопротивляться. Она легко вытаскивает мою здоровую руку из-под простыни и пристегивает к ней манжету для измерения артериального давления. Затем она сует мне под мышку градусник.

Выражение ее лица остается добрым на протяжении всего испытания, как у терпеливой матери, которая имеет дело с капризным ребенком.

— Тебе повезло, что жители деревни вовремя привели тебя к нашему дому. Мы с мужем, врач и медсестра на пенсии, но это не продлилось долго, как только ты появилась на нашем пороге – шутит она.

— Простите, — шепчу я, испытывая чувство вины за то, что нарушила их покой.

Надя просто игнорирует мою неуклюжую попытку извиниться.

— Нормальное кровяное давление, отлично. И вместо того, чтобы сожалеть, сосредоточься на том, чтобы стать лучше. Шрамы не очень хорошо смотрятся на юных леди — она достает термометр из моей подмышки и смотрит на него с деловитым спокойствием.

— Ты все еще немного горячая, чем обычно. Я введу тебе еще одну дозу антибиотиков.

— Э-э, а мы можем этого не делать? Я уверена, что скоро все будет хорошо.

Она прищуривает глаза.

— Когда ты добралась до нашего порога, ты умирала. Мы с мужем прошли через все трудности не для того, чтобы спасти тебя, чтобы теперь у тебя были осложнения. Кроме того, неужели ты всерьез боишься укола, когда в тебя стреляли?

Мои плечи горбятся.