— Сейчас уже полтора раза. Не дважды.

— Все еще больше, чем нужно.

— Ты не родился горой, Виктор. Улучшение требует времени.

Он прищуривает глаза.

— Если бы я не знал лучше, я бы сказал, что ты защищаешь скользкого ублюдка.

— Так и есть черт возьми. Но кто-то должен играть роль адвоката дьявола.

Правда остается правдой, как бы мне ни не нравились изменения в содержании и стратегии, я предпочитаю юнита, когда он рядом, и это странное признание, с которым мне потребовалось некоторое время, чтобы смириться.

Я делаю шаг вперед, и Виктор следует моему примеру.

Увидев нас, весь шум стихает, солдаты выпрямляются и отдают честь.

Виктор делает им знак «вольно», и они сразу же подчиняются. Мой взгляд падает на Липовского, который все еще стоит между Максимом и Руланом, его лицо красное и такое мягкое, что для него должно быть преступлением служить в армии.

Ты снова отвлекаешься.

Я позволяю своему взгляду блуждать по остальным моим людям.

— Как вы все знаете, завтра мы отправляемся на задание. Виктор уже разделил роли, и мы практиковали путь, который мы пройдем, достаточно раз, чтобы вы могли распознать его во сне.

Начиная с сегодняшнего вечера, я хочу, чтобы вы забыли все, включая свои имена, и помнили только план. Как обычно, мне нужно, чтобы вы все вернулись целыми и невредимыми. Если вы умрете, я приду и убью вас снова.

Некоторые хихикают, другие кивают, скрывая смех, но одного строгого взгляда Виктора достаточно, чтобы вернуть им серьезное настроение. Он мудак. В этом нет никаких сомнений. Полезный мудак, но все равно мудак.

— Мы снова рассмотрим план завтра утром, — продолжаю я. — Вы свободны.

Они снова отдают честь, и я поворачиваюсь, чтобы уйти.

Виктор остается, вероятно, чтобы пилить их, за то, что они осмелились повеселиться.

Когда я нахожусь в холле, я замечаю, что я не один. Я также могу понять, кто это, не оглядываясь назад. Только у одного в моем подразделении легкие шаги, и он не пытается их скрыть.

— Чего ты хочешь, Липовский? — спрашиваю я, оборачиваясь.

Он резко останавливается и тяжело сглатывает. Его рубашка смята вверху, открывая тонкие, как волосы, вены, выглядывающие из-под его светлой кожи. Липовский, явно застигнутый врасплох, переминается с ноги на ногу, изучает окружающую обстановку и тяжело дышит, прежде чем, наконец, смотрит на меня.

—У меня нет целого дня — говорю я, когда он стоит и ничего не говорит.

— Вы... Виктор дал мне роль дублера.

— И что?

— Почему я не могу быть на передовой?

— Потому что ты слишком непостоянен, и я не могу доверять тебе в точном и чувствительном месте.

— Я вхожу в пятерку лучших снайперов.

— Это ничего не значит, когда тебе не хватает опыта в полевых условиях.