- О, тогда ты не имеешь значения, - быстро говорит он и возвращается к своей работе.

Полегче, говорю я себе. Помни, он очень деликатный.

- Что ты делаешь? - спрашиваю я так же, как и в детстве.

- Рисую, - говорит он мне, не поднимая глаз. - Я рисую то, что вижу снаружи.

- Могу я взглянуть?

- Конечно, - он показывает на стопку синих бумаг и продолжает рисовать. - Все они закончены.

Я иду к нему, меня мучает неприятное подозрение. Это подтверждается, когда, глядя через его плечо, я вижу, как его рука делает дикие штрихи по всей странице без карандаша, оставляющего следы.

- Сколько ты уже нарисовал? - спрашиваю я.

Я тянусь к ""законченной"" стопке, той, в которой все листы совершенно пустые. Он рычит и выхватывает их.

- Не прикасайся к ним! Краска еще не высохла!

- Прости меня, - говорю я.

Всего несколько секунд назад он дал свое разрешение. Глубокая печаль одолевает меня.

- Это было очень опрометчиво с моей стороны.

- Очень, очень опрометчиво, - говорит мне Пол. - Совершенно неприлично.

Он хмурится. Затем на его лица появляется  выражение полного удивления.

- О, ты это слышала? - спрашивает он меня. - Чайник закипает. А ты гость. Я должен предложить тебе чаю. Хочешь чаю, Лилли?

Я невольно вздыхаю. Он знает меня. Тогда почему, останавливаюсь я. Я не могу задавать вопросы, связанные с “почему”, в присутствии Пола. Мне нужно смотреть, воспринимать и усваивать. Я сделаю все, что смогу. Он вскакивает со своего места и бежит мимо меня, прежде чем я успеваю ответить. Я поворачиваю голову вслед за ним и смотрю ему в спину, пока он занят приготовлением “чая” перед пустой стеной. - Можно присесть? - осторожно спрашиваю я.

Он оглядывается.

- Да, да, конечно. Где мои манеры? Но если ты не помощник, тогда ты гость. Я всегда гордился тем, что я превосходный хозяин. Хочешь печенье? Оно очень вкусное. Протяни руку под сиденье. Там ты найдешь его.

Он отворачивается и начинает напевать незнакомую мне мелодию. Я невольно бросаю взгляд на то место, о котором он упомянул.      Я очень удивляюсь, когда замечаю коробку с дамскими пальчиками, выглядывающую из-под края.

Я наклоняюсь и поднимаю их. Пол оглядывается на меня, кивает и улыбается.

- У меня когда-то была такая дочь, как ты, - говорит он мне. - Очень красивая. Она была моей драгоценной маленькой девочкой. В детстве она любила дамские пальчики.

""Папа?"" Хочу сказать я. Вместо этого я спрашиваю:

- Что с ней случилось?

- Плохой человек пришел и забрал ее. Очень, очень плохой, очень злой человек.

- Пол, - говорю я мягко. - Ты меня знаешь.      Не так ли? Зачем притворяться?

Его спина напрягается. Он совершенно неподвижен."

"- Нужно поддерживать внешний облик, - автоматически цитирует он.

Я задыхаюсь. Эта фраза мне слишком знакома.

- Что он с тобой сделал? - удивляюсь я вслух.

Пол оборачивается.