Гольф-кар останавливается, и справа от нас находится ресторан и бассейн, где царит атмосфера спокойствия и умиротворения.

— Ваша мама будет жить на первом этаже, а мистеру и миссис Фалько мы выделили комнату над ней, чтобы вы были рядом друг с другом, — объясняет консьерж.

— Спасибо, — бормочет Габриэлла, оглядывая окрестности. — Здесь так красиво и спокойно.

Консьерж открывает дверь в мамин номер, и когда мы заходим внутрь, он объясняет, где что находится.

Я бросаю взгляд на Вито, и он быстро выходит, чтобы поговорить с консьержем, а я выхожу на небольшую веранду, с которой открывается потрясающий вид на водный путь, опоясывающий остров."

"Как только консьерж уходит, я наблюдаю, как Габриэлла ведет маму по номеру, подробно объясняя, где что находится.

Я выдвигаю стул у небольшого круглого столика и сажусь, не желая торопить женщин.

Провожая их взглядом, я в очередной раз поражаюсь тому, как потрясающе Габриэлла ладит с мамой.

Она была создана для меня.

Она — моя лучшая половина во всех отношениях.

Когда Эмилио и другие охранники вносят багаж, я поднимаюсь на ноги и возвращаюсь в комнату.

— Вито, дай мою карту.

Он протягивает ее мне, и я говорю:

— Оставайся с мамой, пока ей не станет комфортно.

— Да, босс.

Взяв Габриэллу за руку, я вытаскиваю ее из комнаты и поднимаюсь по лестнице в наш номер.

Я провожу ключ-картой по замку и открываю дверь.

Как только мы оказываемся внутри, я обхватываю ладонями ее лицо и осматриваю каждый прекрасный дюйм.

— Нет слов, чтобы описать, как сильно я люблю тебя, — бормочу я.

Она мягко улыбается.

— Я тоже тебя люблю.

— Мы с тобой вместе навсегда, amore mia.

Она приподнимается на цыпочки и, прижимаясь к моим губам, произносит:

— Навсегда.

Когда я целую ее, испытывая голод, который способна вызвать во мне только она, я еще раз благодарю все святое за то, что оставил ее себе.

_______________________________

Габриэлла

Дамиано потребовалась целая неделя, чтобы наконец расслабиться, и я с гордостью могу сказать, что он даже надел джинсы и футболку.

Но он по-прежнему разгуливает с убийственным выражением лица, которое сильно пугает персонал отеля.

— Перестань хмуриться на всех, — шепчу я, пока мы идем по тропинке, ведущей к рынку.

В небольшом заливе стоят парусники, и летнее солнце ярко освещает нас.

— Я не хмурюсь, — бормочет он, как раз когда мимо нас проходят мама с малышом.

Бедный малыш смотрит на Дамиано, и его нижняя губа начинает дрожать. Затем он кричит маме, чтобы та взяла его на руки.

— Ты заставляешь детей плакать, — говорю я, хлопая его по руке, затем замечаю плавучую палубу, на которой загорают морские котики. — О боже! Смотри. Морские котики.

Я спешу к маме и быстро объясняю:

— Там морские котики нежатся на солнце. Они такие толстые, но милые.