Подняв руку, я потираю пальцами лоб, где зарождается головная боль.

Понятия не имею, сколько нам еще лететь, и, не в силах уснуть, просто сижу и смотрю в пустоту. Мои мысли переполнены всем, что произошло, и моим неопределенным будущим.

Мою семью, вероятно, волнует только то, что они выиграют от того, что Дамиано заберет меня к себе. Их точно не волнует моя безопасность, и они уж точно не будут по мне скучать.

Никому нет дела до того, что со мной случится.

От этой мысли в моей груди возникает чувство одиночества.

Подняв подбородок, я глубоко вдыхаю, с усилием подавляя мрачное чувство.

У меня есть я сама.

Я пережила побои, голод и годы пренебрежения. Я переживу все, что ждет меня в будущем.

Когда стюардесса объявляет, что мы приземляемся через десять минут, мой желудок превращается в тошнотворное месиво.

Черт, мне не следовало есть.

Мои руки крепко сжимают подлокотники, ногти впиваются в дорогую кожу, пока я пытаюсь взять себя в руки.

— Пойдем, — внезапно говорит охранник Дамиано, отстегивая мой ремень безопасности.

Взяв меня за локоть, он помогает мне встать на ноги, и затем снова усаживает на место рядом с Дамиано.

Пока я быстро пристегиваю ремень безопасности, Дамиано кладет мне на колени бумажный пакет.

— Если тебе станет плохо, воспользуйся пакетом, — бормочет он резким тоном.

— Спасибо, — отвечаю я.

Сидя рядом с Дамиано, я чувствую себя еще более напряженной и складываю руки на коленях.

Я не понимаю, почему он хочет, чтобы я сидела рядом с ним.

Наверное, чтобы держать тебя поблизости, чтобы ты не попыталась сбежать, когда самолет приземлится.

Внезапно самолет снижается, и мой живот скручивается от страха. Я зажмуриваю глаза и, не заботясь о том, рассердится ли Дамиано, хватаюсь за его руку.

На этот раз на нем нет ткани, и я чувствую жар его кожи.

Самолет снова снижается, и я издаю писк.

— Господи, — рычит Дамиано рядом со мной. — У тебя острые ногти.

Когда он берет меня за руку, мои глаза резко открываются, и я вижу, как он прижимает мою руку к своей.

На мгновение я забываю о самолете.

Я ошеломлена до глубины души, когда его пальцы крепко обхватывают мои, но затем самолет вздрагивает, приземляясь на взлетно-посадочную полосу. Если бы не ремень безопасности, я бы забралась к Дамиано на колени для надежности. Вместо этого я поворачиваю голову, прижимаюсь лицом к его бицепсу, и с моих губ срывается еще один писк.

Самолет резко тормозит, и мое тело сотрясается от удара. Другой рукой я хватаюсь за бицепс Дамиано и прижимаюсь к нему так близко, насколько позволяет ремень безопасности.

Самолет замедляется, и первое, что я ощущаю, — это аромат, наполняющий воздух вокруг меня. Он теплый и мужественный, с нотками специй и чего-то насыщенного.