Сарате тоже поднял свой стакан:

— За что?

— За твое поступление в ОКА. Как тебе кажется, за это стоит выпить?

— Не уверен, что Ческу и Буэндиа это обрадует, — улыбнулся Сарате.

Оба выпили залпом. Он взял ее за руку и поцеловал в шею.

— А что, если мы закончим отмечать у тебя дома? — прошептал он.

— Мне не хочется, извини.

Сарате принялся было шутливо настаивать, умолять, чтобы польстить ее тщеславию. Но, увидев, какая она серьезная и грустная, понял, что шансов у него сегодня нет, и решил сменить тему.

— Изучаешь «Пурпурную сеть»?

— Марьяхо расшифровывает содержимое дисков и отслеживает адреса, но это непросто.

— И… — Сарате колебался. — Ты что-нибудь узнала о своем сыне?

Элена устало улыбнулась:

— Я собираюсь домой. Ты не против? Мне хочется побыть одной.

— Конечно. Хочешь, я тебя провожу?

— Нет, выпей за мое здоровье. Я хочу пройтись. Завтра жду тебя в десять в отделе.

Сарате поднял вверх большой палец.

Глава 78"

"Элена Бланко поспешно ушла из бара, не желая, чтобы Сарате продолжил настаивать, чтобы он последовал за ней, чтобы помешал ей побыть одной. Она шла к своему дому на Пласа-Майор, жизнь продолжалась, по Мадриду разгуливали туристы, вокруг них ошивались сомнительные личности, надеясь выклянчить монетку или стащить набитый банкнотами кошелек. Она постаралась, как всегда, побыстрее пересечь площадь, чтобы увернуться от официантов на террасах, постоянно зазывающих в свои заведения. Она уже вошла с ключами в руке в свой темный подъезд. Но не успела подняться на первый лестничный пролет, как почувствовала, что сегодня с ней произойдет что-то важное, она не знала, что именно, только чувствовала, что оно надвигается.

Она снова спустилась, вышла из подъезда и по улице Майор пошла в сторону площади Пуэрта-дель-Соль, поражаясь количеству людей в городе: такое впечатление, возможно ошибочное, что жизнь в Мадриде все больше перемещается на улицу, словно в городах третьего мира: люди едят на улице, веселятся на улице, любят друг друга на улице, — и дальше по Алькале до самой Баркильо. Ее удивило, что Рамиро нет у входа, и она посмотрела на часы — уже много времени, даже позднее, чем она думала. На месте Рамиро стоял другой мужчина лет пятидесяти, видимо тоже бывший полицейский.

— Я на четвертый этаж.

— Конечно, инспектор. Проходите.

В отделе было пусто. Если бы по какой-то причине в это неурочное время Буэндиа, Марьяхо, Ордуньо и Ческа оказались на месте, она бы, наверное, отказалась от задуманного. Но никого не было, никто не мог помешать ей, никто не мог сказать, что оно того не стоит и что жизнь продолжается.

Он взяла диски с «Пурпурной сетью» и вошла в просмотровый зал. Жестокость снятых кадров была почти невыносимой. Дети кричали, отчаянно просили о помощи.