— Но что я всегда буду вспоминать о ней - как она учила меня играть на пианино. За пять лет, с того момента, как мне было восемь и я познакомилась с ней, до того момента, пока я не стала больше гулять со своей лучшей подругой, миссис Грегори, кажется, учила меня почти каждый день. Я возвращалась после школы, иногда забывая про домашние задания, и играла до тех пор, пока пальцы не начинали болеть. — Я опечаленно опускаю взгляд вниз, к приборной панели. — Я жалею, что встретила Бейли. И по сей день сожалею, что заменила миссис Грегори своей подругой.

Я больше не могу говорить об этом. Качаю головой и глубоко вздыхаю, поднимая голову с сиденья. А затем я передаю ему деньги, предлагая их забрать.

— Сохрани их, — говорит Виктор, выводя машину на дорогу.— Позже они тебе понадобятся.

Я заталкиваю их между сиденьем и консолью.

— Ты знаешь, что находишься в опасности стать надежным членом общества, — шучу я.

Я вижу, что он быстро взглянул на меня, не двигая головой.

— Возможно, — говорит он, выезжая на автостраду. — Запомни это, на случай, если мне снова понадобиться тебя связать. — Он смотрит на меня, и хотя его губы не улыбаются, я вижу улыбку в его глазах.

Я поворачиваюсь к окну рядом со мной, потому что в отличие от Виктора, я абсолютно не могу контролировать улыбку на лице и не могу допустить, чтобы он ее увидел.

Мы останавливаемся в отеле в непосредственной близости от Таксона и вместо того, чтобы убегать, на этот раз я помогаю ему нести привычные сумки до нашего номера на третьем этаже. Наш номер. Два слова вместе, несколько дней назад я бы и представить себе не могла, что буду использовать их так обычно. Я спросила о собственном номере, но он настаивал, чтобы я находилась рядом. Я не стала спрашивать почему. Будучи в бегах с кем-то вроде него, предполагаю, что так будет лучше, но чувствую, что есть что-то большее, о чем он не говорит мне. Я отвлекаюсь от этих мыслей, видя кровь внизу рубашки Виктора, когда он вытягивает ее из брюк.

— Ты ранен? — я подхожу к нему, чтобы лучше рассмотреть ту сторону его тела.

— Да, но я в порядке.

— Но почему... в тебя стреляли?

Он расстегивает рубашку донизу, обнажая свои четко очерченные мышцы груди и живота, но все, что я замечаю, это еще больше крови.

Теперь я понимаю, почему она так спешил попасть в комнату, и почему казался таким нехарактерно обеспокоенным, когда мы расставались с Николасом и Корделией.

— Сходи вниз на ресепшн и попроси бутылку перекиси, марлю и алкоголь. У них должна быть аптечка.

Я перевожу взгляд с его глаз на кровь, пытаясь увидеть рану. Он снимает рубашку и бросает на пол.

Наконец я замечаю его телосложение.

— Сэрай?

— Хорошо, я сейчас вернусь. — Я смотрю на него.

Я тороплюсь за дверь, не бегу, но иду поспешно, так, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания.