Но если Николас действительно ушел, то почему тогда меня переполняет страх того, что он все еще там, поджидает под дверью момента, когда я высуну голову и проверю, так ли это? Я меняю ракурс, чтобы лучше осмотреть коридор. Затем мне слышится голос и видится тень, движущаяся параллельно стене. Мое сердцебиение учащается, и дыхание замирает, пока мимо не проходят двое мужчин. Я тяжело и длительно выдыхаю.

Но облегчение быстро проходит, когда на горизонте снова появляется Николас.

Я отпрыгиваю назад и быстро отхожу от двери, направившись за чемоданом Виктора, чтобы найти в нем оружие Артура Гамбурга. Виктор оставил его мне на всякий случай. Но у меня такое ощущение, что этот случай касался Гамбурга, а не его брата. Здесь негде спрятаться. Абсолютно нет места, где бы Николас не смог меня найти меньше, чем за минуту.

Я быстро и прерывисто дышу, когда до моих ушей доносится негромкий звук от ключа, открывающего дверь. Он, должно быть, взял ключ у горничной. Я поздно замечаю, что цепочка на двери не закрыта. Я бегу к двери, чтобы поправить её, но в глубине души понимаю, что не успею вовремя, и Николас уже войдет. И как только дверь открывается, мне приходится спрятаться как раз за ней, держа пистолет в обеих руках перед собой, а сердце так быстро перекачивает кровь по венам, что уголки моих глаз начинают дергаться, а вена на шее пульсировать в бешенном темпе.

Дверь закрывается и запирается автоматически, и вот мы с Николасом стоим лицом к лицу с пистолетами в руках, направленными друг на друга.

— Вот ты где, — говорит он, всем своим видом показывая свою ненависть ко мне.

Я продолжаю держать палец на курке и, хотя вся трясусь, но все же пытаюсь уверенно держать пистолет, направленный прямо в его голову.

— Я убью тебя, — предупреждаю я."

"— Да, знаю, — отвечает он, излучая гораздо больше уверенности, чем я. — В конце концов, ты единственная, кто удосужился пристрелить Хавьера Руиза, — он резко вздыхает и качает головой. — Сэрай, хочу, чтобы ты знала, я не специализируюсь на таком, на убийстве невинных женщин. Я никогда не хотел убивать тебя и что важнее, сделать больно, но то, что ты сделала с моим братом… с этим не могу смириться.

Продолжая держать твердо палец на курке, я начинаю отходить от двери. Он двигается вместе со мной.

— Почему тебя так беспокоит, что Виктор делает со своей личной жизнью?

Он наклоняет голову на бок.

— У Виктора нет личной жизни. Ни у кого из нас нет. Это как огонь и вода. Уверен, тебе это уже известно.

— Он увозит меня куда-то сегодня, — быстро говорю я, теряя всю уверенность, которой и с самого начала было немного. — Он избавляется от меня, уже даже успел сказать мне, что я не могу с ним остаться. Почему ты так все это не оставишь? Виктор делает то, что ты хочешь.