Чувство сейчас такое, что у меня отобрали изо рта конфету, которую я только-только хотел раскусить.

– Я вопрос тебе задал, – выдергиваю из ее рук платье.

– Верни."

"– Тебе без него лучше, – ну вот зачем я это делаю? Хотя ясно зачем, мне нравится видеть ее голой. Себе-то в этом можно признаться. – Далеко собралась? – дергаю Берсеньеву за руку, как только она спрыгивает со стола.

– Куда надо, туда и собралась. Пусти, – высвобождает руку и тут же толкает меня в грудь.

Мне это, конечно, как мертвому припарка. Даже от чего-то веселит, когда смотрю на то, как Маша бесится, сжимая руки в кулаки.

Охрененный вид: розовые щеки, взъерошенные волосы, припухшие губы и обнаженная грудь, которая так и манит, чтобы ее снова потрогать. Пиздец какой вид. Кто-нибудь сверху шандарахните мне по башке, чтобы мозг встал на место.

Видимо, наконец, осознав, что почти вся обнажена, Маша прикрывает ладонями грудь.

– Пока не ответишь мне на вопросы, никуда не сдвинешься с места.

– Я ушла, потому что так надо было. Ты сдал меня папе!

– Тебе не надоело нести эту херню?

– Я сама это слышала, собственными ушами.

– Что? Что ты слышала?!

– Ваш разговор в офисе.

Ты назвал по телефону папино имя и сказал, что вернешь меня ему в целости и сохранности. А своей Наташе, что тебе нужно разобраться с одной маленькой, но большой проблемой. Съел?! – очередной толчок в грудь.

– Даже еще не надкусил, – спокойно произношу я, пытаясь осознать сказанное Машей. Несмотря на выпитый виски, память вполне четко подкидывает картинки того дня. Да уж, дурацкое стечение обстоятельств, но стороны действительно выглядело так, как и подумала Маша.

– Я звонил в тот день не ему, а его тезке, моего первому начальнику.

И передать ему я должен был важную папку в целости и сохранности, а не тебя. И чтобы уже до конца закрыть тему с тем, что я тебя типа сдал, дорогая: я не разговаривал с твоим отцом с коммуналки и до тех пор, пока ты не пропала и я не обнаружил его у себя дома вместе с его головорезами. Вот тогда-то я с ним и пообщался. И знаешь что, Машенька, он знал о твоем местонахождении примерно с того самого момента, как ты сбежала от своего женишка и колесила по метро. Съела?

– Что за бред?

– Ни капельки. Все – чистая правда.

Видимо, к такому сценарию Маша не была готова.

Из злой фурии моментально превратилась в съежившуюся птичку.

– Это все очень странно. Не бывает таких совпадений.

– Бывают. Давай я сейчас позвоню этому самому Григорию Александровичу, поздравлю его на громкой связи с новым годом и спрошу про важную папку?

– Не надо, – растерянно произносит Маша, садясь на стул. – Значит не сдавал… – задумчиво произносит она, сложив руки на груди. Перевожу взгляд на свою руку. Ну что я делаю? На хрена мне Машино платье. Кидаю его ей на ноги. – Это плохо.