– А, ну да, ты же не принимаешь помощь теперь от посторонних мужиков, – не скрывая иронии в голосе, произношу я.

– Просто так не принимаю. А взамен на что-то принимаю. А от Никиты я уже получаю другую помощь, за которую плачу, а большее ему предложить пока не могу. Иначе не будет равноправия.

Господи, дай мне сил…

– Ты всегда так печь топила?

– А что я не так делаю? – все. Просто все не так!

– Ничего. Просто интересно.

– Всегда. Как прочитала в интернете, так и отапливаю. Ну и Наташа так же сказала.

– Ясно. Маш, не могу не спросить, ты реально на голову отбитая?

– Ты не мог бы выражаться более конкретно? – ну наконец-то, принцесска подняла на меня взгляд.

– Ты серьезно собиралась праздновать новый год, по сути, хер знает с кем?

– Я достаточно его знаю, чтобы сказать, что он неплохой.

– Это все, что ты знаешь? Неплохой и все?!

– Нет. Например, в отличие от тебя, он сказал мне свое отчестве. Никита Егорович. У него есть брат и сестра. Кстати, ты мне о своей сестре тоже не сказал. Ему двадцать девять.

– Да он, я смотрю, хорошо сохранился.

– Да нет, выглядит на свой возраст. Это просто ты старше выглядишь за счет бороды.

Сам не понял, как взял стул и сел рядом с Машей. Бомбит. Как же меня сейчас сука бомбит! Ну нельзя же быть такой наивной. Имя он ей и возраст сказал. Про сестру и брата.

Да, меня конкретно понесло. Понял я это, когда после своей длительной речи о тупости и безопасности, Маша демонстративно вытерла пальцем щеку, видимо, от попавшей на нее слюны, а затем и вовсе закрыла руками уши. Вот сейчас я, кажется, остыл.

– У наших соседей, в папином доме, была собачка. Она и сейчас есть. Знаешь такую породу – шпиц? – с улыбкой произносит Маша, убрав ладони от ушей.

– Отлично знаю. У моего бывшего начальника таких две. А это ты к чему?

– Ой, как здорово. Ну так вот, этот милейший песик постоянно лаял. Очень и очень громко. Не переставая, в любое время суток. А район-то элитный. Люди стали жаловаться.

– И?

– И ему чикнули голосовые связки. И все, вместо гав-гав-гав-гав-гав получилось что-то очень тихое и сиплое. А к чему я это? Вспомнила. Может, тебе тоже стоить подрезать голосовые связки.

Что она тут принимала за прошедший месяц, чтобы так натренировать свой язык?!

– Маш, а ты вообще свою главную девственность сохранила?

– А почему ты этим интересуешься?

– Да вот думаю, откуда ты набралась таких ораторских способностей? В какой-то программе я видел, что сила у ведьм расцветает, когда они прощаются со своей цел… девственностью.

– Ну ты уж определись, я фея или ведьма.

– Да один хрен.

– Хрен – это растение. Я тебя не очень понимаю. Можно подробнее?

– Я смотрю, ты стала больно разговорчивой. А я это, Машенька, не жалую.