Настолько, что я, кажется, выбила ему то ли весь зуб, то ли его малую часть. Крови много. Не так, как у Миши.

– Это тебе за все. За меня, за Мишу. А главное, за маму. Нас тебе пока еще не удалось добить, а ее да. Хочешь ударить меня в ответ? Давай, – Боже, я и сейчас знаю, что он не ударит меня. По глазам вижу.

И, вероятнее всего, я действительно плохая дочь, ибо испытываю самое что ни на есть наслаждение при виде такого папы. Растерянного. Разбитого.

– Только после того, как ты меня ударишь в ответ, я все равно встану и уйду своими ногами. Я – свободный человек.

Несколько секунд он еще смотрит на меня, закрыв ладонью рот, а затем резко разворачивается и выходит из комнаты, не заперев при этом дверь.

Плохая из меня ученица. Очень плохая. Ибо, как бы Миша ни старался поставить мне удар, чувствую, что руку разрывает от боли. Ладно, плевать, от этого не умирают. На удивление, я спокойно собрала вещи, переоделась и вызвала такси. Меня никто не удержал. Даже слова не сказали.

Накрыло меня уже в машине. Понимаю, что нельзя плакать. Да и вообще надо успокоиться, а не получается. Живот не тянет и не болит.

Значит все нормально. Это безусловно радует. В остальном – дело дрянь. Уже приехав к Наташе, поняла, что все. Силы остались где-то там, вместе с ударом. Не могу поднять ни горшок, ни кошку. Тяжело. И деньги. Ну почему не взяла карточку? А если Наташи нет дома? Где я буду ночевать? Налички хватит, разве что, на такси и какую-то мелочь. Глупая! Протягиваю деньги водителю.

– Извините, вы не могли бы мне помочь донести вещи до квартиры. Тогда сдачи не надо. Там лифт есть. Просто не могу поднять вещи. Мне нельзя тяжести таскать."

"На удивление, мужчина не отказался мне помочь и донес вещи до квартиры.

Второй раз мне повезло, когда Наташа оказалась дома. Причем одна. И не вышвырнула меня, как источник Мишиных проблем и его состояния. Напоила чаем, и попыталась накормить, постоянно сетуя на мою худобу и болезненный вид.

– Ты не ненавидишь меня?

– За то, что придется спать с тобой на одной кровати? Не айс, конечно, но я потерплю.

– Ну ты же знаешь, что я не об этом.

– Ну вообще, я реально не понимаю о чем ты.

– За то, что авария с Мишей – папиных рук дело.

– Что за бред? Я о таком не слышала.

Соболев бы рассказал. Да и Слава, думаю, обмолвился бы. Там мудак какой-то пьяный за рулем был. Сын какого-то бизнесмена. Так что не наговаривай, – в очередной раз за день чувство такое, что мои внутренности облили кипятком. К счастью, это быстро проходит. Не скажи я папе то, что вывалила на него, никогда бы он не отпустил меня. – Ложись. Не обижайся, но вид у тебя, Маш, не очень. Прям сильно не очень.

– А в реанимацию точно не пускают? Разве нельзя заплатить?

– Точно. Даже Соболев не смог.