Какая-то часть меня начинает сомневаться. А вдруг самой Маше это все на хрен не сдалось. Мало ли, как ей промывает мозг папаша.

– А, может быть, вы еще в кабинку зайдете и будете смотреть за тем, как я испражняюсь? – я определенно долбоеб. Услышав хорошо знакомый голос, сердце пустилось в пляс. Аж в ушах отдает. – Мало ли, личинку отложила не того цвета и неправильной формы? – да ты ж моя прелесть.

– Такого распоряжения не было.

– А какой смысл стоять под дверью? Четвертый этаж. Я не смогу отсюда спрыгнуть.

– Так положено.

– У меня понос, поэтому я буду долго.

– Столько, сколько потребуется."

"Слышу, как дверь закрывается и Маша проходит внутрь. Включает воду. Аккуратно приоткрываю дверь кабинки. Она не сразу видит меня в зеркале. Но как только ловит мое отражение, меняется в лице. Открываю дверь шире. Несмотря на не самое лучшее место для встречи, Маша без слов залетает ко мне в кабинку. Виснет на мне, крепко обнимая в ответ. Херня все, не промыл папаша ей мозги.

Башкой понимаю, что не время и не место каким-то нежностям и уж тем более поцелуям. Но все происходит само собой. Оторваться уже сложно.

– У меня сразу забрали телефон, – шепчет Маша. – Это все Соня виновата.

– Причем тут кошка?

– Ну я положила, как ты и сказал, телефон в пакет в самую глубь кошачьего наполнителя. А Соня, как назло, захотела по большому и давай раскапывать себе ямку. Докопалась.

– Вот, засранка, все испортила.

– Ага. Миш, я устала, – проводит ладонями по моим щекам, а меня словно током прошибает. Казалось бы, ну просто руки. А прошибает. – Говорила же, что не надо было возвращаться.

– Надо потерпеть. Дожмем твоего папашу. Его это все даже забавляет. Рано или поздно ему это надоест. Смирится.

– Он был очень серьезен, когда говорил, что посадит тебя. Мне страшно.

– Не посадит. Не бойся.

– А тебе не страшно за себя?

– Ну, сначала было малость, да, сейчас отпустило.

– Почему?

– Потому что твой отец больше выеживается из вредности и нежелания признавать, что ты выросла и сделала свой выбор. Держи телефон. Надо куда-нибудь спрятать.

– Мои вещи больше не проверяют, но могу сюда, – Маша тут же приподнимает водолазку и убирает телефон за пояс джинсов.

Когда ее обнимал, думал показалось, а сейчас понимаю, что, нет, не показалось.

– Ты что, снова объявила голодовку только уже на две недели?

– Бесполезно ее объявлять. Просто есть не хочется. Совсем нет аппетита.

Зачем-то снова приподнимаю ее водолазку и смотрю на Машин живот. И тут до меня наконец-то доходит.

– У тебя месячные были? – на несколько секунд Маша задумывается, а затем переводит на меня хмурый взгляд.