Углубляю поцелуй, но в этот же момент Маша отталкивает меня в грудь. Со стороны может показаться, что она и вправду против. Только мы оба знаем, что ее вечные толчки заканчиваются одинаково. Хоть она определенно обижена, но не настолько, чтобы гнать меня всерьез. Знаю. Изучил уже.

– Ты ко мне не прикоснешься, пока не выполнишь то, что я тебе сказала по телефону.

– Да что ты говоришь? – не могу скрыть сарказма в голосе. – Так и не притронусь?

– То, что слышал. Вставай на колени и кайся передо мной.

– А не слишком ли жирно? Прям сразу на колени?

– В самый раз.

Смотреть на Машу с распущенными волосами, вздернутым от злости кончиком носа, в этом чертовом полупрозрачном лифчике без возможности потрогать, становится все сложнее.

С таким успехом и на колени встану. Долбоеб.

Несмотря на видимое сопротивление, я продолжаю тянуть Машу на себя и как обезумевший подросток со спермотоксикозом вновь набрасываюсь на ее губы. Сопротивляется, но начинает отвечать, посасывая мои губы. Перестаю себя контролировать. Руки живут своей жизнью. Блуждают по телу, трогая каждый миллиметр ее обнаженной кожи. Только джинсы мешают, вообще не к месту.

Стоило только сжать ее ягодицы через ткань, как Маша конкретно взбрыкнула, укусив меня за губу. Не сказать, что больно, кровь, судя по чистому пальцу, не пустила, но малость отрезвила.

– Ты дурак?! Ну не в раздевалке же.

– Я соскучился, – шепчу ей на ухо.

Уже и не стыдно произнести это вслух. Чувствую, как после «соскучился» Маша немного расслабляется. Уткнувшись ладонями мне в грудь, закрывает глаза. И без слов понятно, в ее мозгу происходит неменьшая херня. Вроде как обижаться на меня должна, а не давать себя трогать.

Да и хорошие девочки в общественных местах не трахаются. Такие как Маша в особенности. От чего желание это сделать здесь и сейчас зашкаливает. Да и «ты ко мне не прикоснешься» – подначивает еще сильнее.

– Ты лифчик брать будешь?

– Что? Буду, – шепчет растерянно. – Это здесь вообще причем?

– Ну тогда угрызения совести по поводу секса в раздевалке считаю бессмысленными. Купив лифчик за двадцать косарей, ты можешь тут хоть весь день устраивать трахомарафон. Со мной, разумеется.

– Миш, ну, правда, перебор какой-то, – вновь пытается увернуться от моих рук.

И хочется, и колется. – Все будут знать, что мы тут делаем. Нельзя так.

– Можно. Нужно. Расслабься и меньше думай.

Разворачиваю ее к себе спиной и, убрав волосы на одну сторону, целую в шею. Знаю, как и где ей нравится. Маша моментально запрокидывает голову, давая мне больший доступ. Поймал себя на мысли, что в ответ на ее «не прикоснешься» хочется сделать то, чего раньше не делал. Какую-нибудь дурь в стиле отмороженных молокососов, а именно – поставить ей засос. Хорошо бы смотрелось.