Я не могу сдержать тихий стон, когда его прикосновения задерживаются в определенных местах, дразня и разжигая огонь внутри меня."

"Взгляд Тру не дрогает, и это так, как будто он может видеть каждую эмоцию, играющую на моем лице. Кажется, он понимает последствия своих действий, но продолжает вытирать меня с тщательным вниманием к деталям. Его пальцы скользят по моей коже, посылая по мне дрожь удовольствия.

Я прикусываю губу, пытаясь подавить стоны, которые угрожают сорваться с моих губ. Интимность момента неожиданна и неоспорима.

Он опускает полотенце ниже, сосредоточившись на моих бедрах, и я чувствую, как внутри меня нарастает напряжение. Это как магнитное притяжение, притягивающее меня ближе к нему, жаждущая его прикосновений так, как я никогда раньше не испытывала.

— Тру… — Я выдыхаю его имя, в моем голосе смесь потребности и неуверенности.

Взгляд Тру остается прикованным к моему, его глаза горят смесью желания и потребности утешить меня.

— Шшш, Малышка, — шепчет он успокаивающим голосом. — Отпусти все сейчас. Просто сосредоточься на этом моменте.

Пока он продолжает вытирать меня с нежной точностью, мой разум начинает отдаляться от темноты ночи, сменяясь теплом его прикосновений. Боль в моих мышцах начинает отходить на второй план, сменяясь растущим возбуждением, которое я не могу игнорировать.

Кончики пальцев Тру касаются моей кожи, прослеживая нежные узоры, которые посылают наслаждение через меня. Я обнаруживаю, что сдаюсь этому, смятение внутри меня на мгновение забыто. Это странное противоречие — находить утешение в объятиях кого-то, кто так же мрачен и опасен, как и ты сам. Кого-то, кто обычно такой грубый и свирепый.

Его руки движутся вверх по моему телу, лаская мои изгибы почти благоговейным прикосновением. Каждое прикосновение его пальцев разжигает во мне огонь, и я чувствую, как становлюсь влажной от желания.

Я протягиваю руку, хватаясь за край столешницы в ванной для поддержки, когда мои ноги начинают чувствовать слабость под натиском ощущений. Взгляд Тру не отрывается, он сосредоточен исключительно на мне, как будто он может видеть мою душу насквозь.

— Ты прекрасна, — шепчет он.

На моих щеках появляется румянец, но я не отвожу взгляд. Есть что-то в том, как он видит меня, как будто он видит те части меня, которые я пытаюсь скрыть.

Его прикосновения становятся более интимными, более чувственными, и я ловлю себя на том, что наклоняюсь к нему, ища больше его ласки. Полотенце выскальзывает из его рук, забытое на полу в ванной, когда он обнимает меня, притягивая ближе.

Я тихо выдыхаю, когда он без усилий поднимает меня на руки, и я инстинктивно обвиваю ногами его талию.

Он несет меня с легкостью, его сила и грация очевидны в каждом движении.