Будучи агентом ФБР, я всегда чувствовала себя более комфортно, принимая свою естественную внешность, полагаясь на свои навыки и интуицию, а не на маску макияжа. Однако сегодня я чувствую себя по-другому — мне нужен щит, маска, чтобы защититься от мира.

Я тщательно наношу тональный крем, скрывая любые следы усталости, которые остаются на моем лице. Я четко очерчиваю контур своих глаз, подчеркивая их глубину и интенсивность, стремясь создать атмосферу силы и решительности. Губная помада, которую я выбираю, имеет смелый оттенок, свидетельствующий о стойкости и неповиновении.

С каждым взмахом кисти я создаю новый слой брони, щит, который, я надеюсь, защитит меня как от внешних угроз, так и от внутренних уязвимостей.

Я надеваю новый костюм в комплекте с темным блейзером, который придает моему облику нотку властности. Кулон теперь висит на видном месте у меня на шее и между грудями, тайное напоминание о прошлом, которое я ношу с собой, скрытое от мира.

Когда я ненадолго прикасаюсь к нему, мне приходит в голову мысль, которая заставляет меня броситься в свое убежище. Кажется, что время тянется, секунды кажутся часами, когда мой ноутбук запускается, и я вывожу USB-порт на экран.

На этот раз я точно знаю, что ищу, и переход непосредственно к этому не займет много времени. Файл, которым мне было так легко пренебречь вместе со всем остальным, на чем я была сосредоточена, файл с надписью — Дарлинг Александра.

Щелкая по нему, файл за файлом заполняет мой экран. Все, что я видела в файлах жертв и проигнорировала, но теперь сосредоточилась. Мое сердце бешено колотится в груди, когда я просматриваю папку и файлы.

Файлы в папках жертв были всего лишь тенью по сравнению с файлами в моей собственной папке.

Там вся моя жизнь, все.

На экране мелькают картинки, датируемые тем временем, когда можно было найти мои фотографии. Картинки из приемной семьи, в которой я жила, школьные записи, мое заявление в академию, все.

Мое сердце чувствует, что оно хочет полностью покинуть мою грудь. Как долго они наблюдали за мной? Почему? Наблюдали ли они за мной или это сделал кто-то другой?

Я в таком замешательстве.

Делая глубокий вдох, я знаю, что мне нужно подумать о том, что могли бы означать эти откровения. Ожерелье — свидетельство того, что они либо тратят на меня гораздо больше времени, чем я предполагала, либо имеют более широкие связи.

Хотя мой разум говорит, что, скорее всего, это первый вариант.

Пообещав себе более внимательно изучить это позже, я временно выбираю другой подход, пока не смогу разобраться в этой новой и тревожащей информации.

Доставая телефон, я набираю новое сообщение для них.

«Спасибо, это не было чем-то незначительным»

Их реакция почти мгновенная, но такая же запутанная, как и все остальное.