Я быстро принял душ, чтобы избавиться от крови на члене и очистить голову от мрачных мыслей, последовавших за кошмаром Греты.

Я был рад, что Невио убил Крессиду. Возможно, я бы сдержался, потому что она была женщиной, но сомневался, что у Невио были такие сомнения.

Я растирал свое тело, когда в дверях появилась Грета, одетая в пушистый белый халат, который, казалось, поглощал ее маленькую фигурку. Она одарила меня сонной улыбкой и на цыпочках подошла ко мне, морщась при этом.

— Тебе больно?

Она кивнула. Затем ее взгляд прошелся по моему обнаженному телу.

— Хотела бы я, чтобы это было не так.

Я усмехнулся и водрузил ее на рукомойник, встал на одно колено.

— Покажи мне. — Мой голос был грубым и низким.

Брови Греты слегка приподнялись, но она расстегнула халат. Я коснулся ее коленей и раздвинул их. Кровь засохла на внутренней стороне бедер Греты и на губах ее киски, которые все еще были набухшими, как и вход в нее.

Видя доказательство прошлой ночи, зная, что я наконец-то сделал Грету своей в том последнем смысле, которого так не хватало, я резко выдохнул.

— Все уже не так плохо.

Я кивнул.

— Мне нужно привести себя в порядок. — Она уже собиралась сомкнуть ноги, но я коснулся внутренней стороны ее коленей и встретился с ней взглядом. — Позволь мне.

Грета облизала губы. — Правда?

— Хм, — я провел носом по нежной коже внутренней стороны ее бедра. Металлический привкус крови смешивался со сладостью возбуждения Греты и моим собственным запахом. Даже ее киска пахла мной. Я издал гортанный стон.

Это была первобытная потребность, попробовать ее сейчас, вот так, ее киска все еще набухшая и окровавленная от притязаний моего члена прошлой ночью."

"Грета легонько, почти робко коснулась моей головы, но я чувствовал на себе ее ищущий взгляд.

Я поднял глаза вверх, когда открыл рот и провел языком по следам засохшей крови от изгиба ее задницы до клитора. — Ты на вкус как моя.

Ее пальцы сжались в моих волосах, когда я просунул язык между губами ее киски, тщательно пробуя ее на вкус. Вскоре металлический привкус сменился более теплым, мускусным ароматом ее похоти, который покрыл мои губы и язык.

Я не мог сопротивляться, я крепко прижал свой язык к ее больному отверстию. Ее тело сопротивлялось давлению, но мне нужно было больше. Наклонив голову и открыв рот шире, я усилил давление, пока кончик языка наконец не заставил киску Греты сдаться. Ее стенки сомкнулись вокруг моего языка, и ее вкус — сладкий, мускусный, терпкий, металлический — расцвел в моем рту. Я жадно впитывал его, пока трахал ее своим языком. Сначала она была напряжена. Первобытная потребность снова овладеть ею была слишком сильна, чтобы я мог остановиться.