Хотя это и не погубит меня, но вызовет много дурной крови и заставит многих традиционалистов требовать, чтобы я не становился капо.

Она снова прижалась ко мне, ее нижняя губа выпятилась. — Не будь таким, Амо. Я знаю, что нам будет весело, — я стиснул зубы. Она опустилась на колени прямо в библиотеке и расстегнула мою ширинку. Покачал головой, не в силах поверить, что она собирается отсосать мне, когда наши семьи в коридоре. Я был «за» интересные места, но не тогда, когда туда могла зайти моя мать.

Она вытащила мой член, который твердел, несмотря на мою неприязнь к ней, снова хихикнула и облизала губы.

Моя досада взяла верх над гормонами, и я схватил ее за руку, потянув к себе.

На ее лице мелькнуло замешательство.

— Ты не можешь ожидать, что я снова уничтожу твою честь, — в моем голосе звучал сарказм.

Она пожала плечами, когда я засунул член обратно в штаны и застегнул ширинку.

— Твоя потеря.

Я усмехнулся, покачав головой.

— Крессида, я не говорил, что стану монахом. То, что я не буду прикасаться к тебе, пока мы не поженимся, потому что не вижу ни одной чертовой причины, не означает, что я не буду трахать всех остальных женщин, которые бросаются на меня.

— Могу сделать то же самое, знаешь? Позволить другим парням иметь меня.

Я ничего не сказал, только дерзко посмотрел на нее. Она сделала бы мне величайший гребаный подарок всех времен, если бы позволила парню трахнуть ее до того, как я официально прикоснусь к ней. Тогда я буду свободен от нее.

4

Амо

Шесть лет спустя

Я подавил стон, когда взглянул на свой телефон.

Я не могу сделать это одна. Хороший жених был бы здесь.

Я пытался настроиться на нужный лад для предстоящей чертовой встречи, а Крессида не придумала ничего лучше, чем потрепать мне нервы репетиционным ужином номер два. Единственная причина, по которой я подшутил над Крессидой и посетил репетиционный ужин номер один, заключалась в том, что мой отец настоял на том, чтобы я исправил свои ошибки прошлого. Мне было абсолютно все равно, подадут ли нам копченого марлина или копченого тунца. У меня были куда более важные дела. Конечно, Крессида не понимала."

"Я плохой жених и не буду хорошим мужем. Ты еще можешь все отменить.

Крессида всегда вызывала во мне самые худшие чувства, и сейчас было не самое подходящее время для того, чтобы раззадоривать меня. Будет достаточно сложно держать себя в руках.

Ничто из того, что ты можешь сделать, не заставит меня отменить эту свадьбу.

Этого я и боялся. Последние несколько лет я игнорировал ее существование, ни разу не прикоснулся к ней, потому что ни один фибр моего тела не желал ее. Но она все равно цеплялась за меня и наше совместное будущее.

Конечно, не по эмоциональным причинам.