Я люблю тебя больше всего на свете.

— Фамилия — это твоя судьба, Амо. Ты должен стать Капо.

Я кивнул, потому что в глубине души я знал, что это правда.

— Мне также суждено любить тебя. Мне не нужен наследник. Мне нужна ты. Марселла беременна мальчиком. Она самая старшая, и он может стать Капо. Это тоже продолжит род.

Я всегда хотел детей, но Грету я хотел больше, и, возможно, были другие варианты, которые можно было бы рассмотреть в конце концов. — Все, что сейчас важно, это чтобы ты поскорее выздоровела, и мы могли пожениться.

Грета издала шепелявый смешок. Я поцеловал ее в висок. — Я так тебя люблю. Меня убивает, что тебе пришлось так страдать. У тебя самое доброе и большое сердце из всех, кого я знаю. Ты этого не заслуживаешь.

— Может быть, и заслужила.

Я погладил ее по щекам.

— Нет, блядь. Никогда не думай так, хорошо? Мне нужно знать, что с тобой все будет хорошо.

— Думаю, со временем я буду в порядке, — прошептала она. — Я хочу снова танцевать, хочу снова увидеть своих животных.

Я поцеловал ее в лоб.

— Я знаю, что ты будешь. Я буду с тобой на каждом шагу, который ты должна пройти, чтобы исцелиться.

— Разве тебе не придется вернуться в Нью-Йорк? У тебя есть обязанности, особенно в такое время.

— Папа, Валерио и Маттео пока справляются с ситуацией. Официально я здесь, чтобы вести мирные переговоры.

— А будет ли мир?

Я улыбнулся.

— Конечно. У наших семей нет выбора. Скоро они станут одной семьей.

Я уже купил кольцо для Греты, но оставил его в Нью-Йорке. Но как только я верну его, я официально попрошу руки Греты.

Следующие десять дней я не отходил от Греты, но пришло время уладить дела в Фамилии. Наши солдаты начали проявлять нетерпение, ожидая объяснений по поводу многочисленных арестов. Антоначи и семь его солдат ожидали наказания в камерах нашей Фамилии. Ходили слухи, особенно из-за исчезновения Крессиды. Тело так и не было найдено. Я предположил, что Невио разрубил ее на мелкие кусочки."

"— Не волнуйся за меня, — в сотый раз заверила меня Грета. Сначала я отказывался оставлять ее в Лас-Вегасе, особенно менее чем за неделю до Рождества. Но отец настаивал, что я должен быть там во время, возможно, самой кровавой встречи в истории Фамилии. Я знал, что он был прав.

— Здесь она в безопасности, — заверил меня Нино.

— Мы позаботимся об этом, — сказал Савио.

Римо усилил охрану особняка. Последние две недели я спал в больнице, расставаясь с Гретой только когда ходил в туалет или принимал душ.

Покидать ее сейчас было как-то неправильно.

Адамо коснулся моего плеча. Он приехал несколько дней назад с женой и сыном и собирался приехать в Нью-Йорк со мной, Фабиано, Римо и Невио. Остальные останутся в Лас-Вегасе, чтобы защитить женщин и детей.

— Иди, — прошептала Грета.