Она зашла слишком далеко.

Римо ничего не сказал, только подошел к Грете и поцеловал ее в лоб. — Mia cara. Мир сгорит ради тебя. Мы сожжем его дотла.

Римо выпрямился и пристально посмотрел на меня. — Где? Мы найдем ее в любом случае. Только от тебя зависит, убьем ли мы каждого солдата, стоящего на нашем пути, и всю ее чертову семью.

Крессида была моей женой. Если Фальконе убьют жену будущего капо, наши солдаты потребуют мести, и мир станет далекой мечтой.

— Мы не знаем, была ли вовлечена вся ее семья. Ее отец — да, но я сомневаюсь, что ее мать знала.

Невио насмехается. — Ее семья виновата. Они вырастили ее и они явно не справились. Они заслуживают смерти. Конец долбаной истории."

"— Дай мне позвонить отцу. — Это будет тяжелой пилюлей для желудка. Фальконе хотели отомстить, я тоже. Ничто и никогда не воздаст должное тому, что потеряла Грета.

Отец взял трубку после второго звонка. — Амо?

— Это был Антоначи. Крессида попросила его напасть на Грету. Несколько его людей участвовали в этом.

— Черт побери!

Если бы я хоть раз подумал, что Грете грозит опасность, я бы убил Крессиду в тот день, вместо того чтобы рассказать ей о разводе. Я жалел, что не задушил ее своими погаными руками. Новая волна ярости и чувства вины пронзила меня.

Я слышал голоса на заднем плане, возможно, Марселлы.

— К черту, к черту этих проклятых традиционалистов и больше всего Антораки!

— Папа, ты знаешь, что это значит.

— Фальконе хотят отомстить.

— Конечно.

— Мы в состоянии войны. Если бы мы были в мире, было бы понятно, что мы позволяем нашим союзникам мстить на нашей территории, как мы сделали с Киарой, но Антоначи действовал против врага, поэтому он мог действовать без моего прямого приказа, но этого будет недостаточно.

— Травмы Греты настолько тяжелы, что у нее никогда не будет детей. У меня никогда не будет детей, папа. Все из-за амбиций Крессиды и фанатизма ее отца. Я хочу, чтобы они все умерли. Хочу, чтобы они умерли самым жестоким способом. И я скажу Фальконе, что они могут забрать их, что они могут убить каждого ублюдка, который в этом замешан. Я, блядь, буду аплодировать им, пока они сдирают с них кожу. А потом наступит мир, и тот, кто из Фамилии не хочет мира, может умереть вместе с Крессидой и ее проклятой семейкой.

— Ты еще не Капо.

— Но я им стану, и это то решение, которое я бы принял.

Отец молчал на другом конце. — Они могут забрать Крессиду, мне все равно, но каждый солдат Фамилии, вовлеченный в это, будет убит на публичном собрании всей Фамилии в качестве предупреждения.

— Тогда мы должны позволить Фальконе принять участие во встрече и позволить им вместе с нами убить Антоначи и других причастных мужчин.

Я снова услышал голос Марселлы на заднем плане.

Спустя почти минуту отец издал резкий вздох.

— Вот как мы это сделаем.