Мама ненадолго закрыла глаза, затем повернулась ко мне с притворной улыбкой.

Она не пыталась заговорить со мной, пока помогала мне раздеться. Если ее и беспокоила кровь на моей одежде и коже, она этого не показывала. Я полагала, что, будучи замужем за папой, она за эти годы видела и не такое. Когда мы стянули колготки, я поморщилась от резкой боли в подошве.

У меня был порез, который выглядел так, будто он воспалился.

— Нино придется взглянуть на это, — сказала она нейтрально, — Или ты предпочтешь, чтобы я вызвала врача?

Я тут же покачала головой. Нино всегда лечил меня, когда я болела. Я не хотела, чтобы кто-то, кого я не знаю, заботился обо мне.

— Хорошо. Я так и знала, просто подумала, что должна спросить, учитывая все, что произошло.

Я могла сказать, что мама сердится.

— Ты злишься на меня?

Она издала резкий смешок и покачала головой, ее ладонь скользнула по моим волосам, когда она начала заливать их водой.

— Нет, с чего бы мне злиться?

— Но ты злишься.

— Да.

— На папу.

Она протянула мне душ, я взяла его и смыла грязь и кровь, пока мама брала пушистый халат.

— Почему они такие, какие есть?

— Не знаю, — мама протянула мне халат. Я не была уверена, говорит ли она правду.

Ее голубые глаза были мягкими, когда они остановились на мне, но ее рот был напряжен от беспокойства.

Она не накрасилась, а ее светлые волосы были в беспорядке.

— Я бы хотела, чтобы ты не видела этого, хотела бы взять это бремя на себя.

— Почему ты думаешь, что сможешь нести его лучше, чем я? — спросила я, искренне любопытствуя.

Мама улыбнулась. — Я так не считаю, но думаю, что должна. Я твоя мама и хочу защитить тебя.

— Мне не нужна защита от Невио, папы и Нино.

Мама коснулась моей щеки. — Нет, не нужна. Я рада, что ты это понимаешь. И я не это имела в виду.

Я кивнула, потому что поняла, что она имела в виду. — В конце концов, я бы узнала."

"— Может быть. Но это был очень жестокий способ. Этого слишком много, чтобы легко принять.

Я не стала отрицать. В конце концов, я не осмелилась заснуть. Когда я обсохла, я надела свою пушистую пижаму с зайчиком, ища в ней привычный комфорт. Мама взяла что-то с полки и протянула мне моего плюшевого кролика. Он был у меня всю жизнь, но в последнее время я больше не обнималась с ним. Я взяла его у нее.

— Что я могу сделать? — прошептала я, прижимая к груди своего плюшевого кролика. Он был мягкий и белый.

Мама вздохнула, выглядя измученной. Вероятно, она тоже не спала последние два дня.

— Любить их.

Когда мы с мамой вышли из ванной, папа и Нино ждали нас в моей спальне. Папа изучал мое лицо, нахмурив брови, его темные глаза были настороженными, как будто он боялся, что я снова сбегу.

Мама проигнорировала их обоих и помогла мне забраться в кровать. Она поцеловала меня в лоб, затем выпрямилась.