"

"Купил ли я эту игрушку импульсивно несколько недель назад? Да, я это сделал. Но, может быть, это был не просто импульс, в конце концов, так как я все это время знал, что буду мучить её, блядь, до изнеможения.

Я просто не знал, что она не сдвинется с места. Нисколько. Даже близко нет.

Я использовал все возможные методы и отказал ей в большем количестве оргазмов, чем законно положено. Но эта маленькая дрянь только качала головой, рыдая и умоляя об освобождении.

Затем, когда я продолжил лишать её оргазма, она начала обзывать меня и проклинать всеми способами, пытаясь при этом втереться в мои пальцы.

Сейчас она находится на стадии принятия. Её голова склоняется набок, кожа покрыта потом, а соски тверды, как алмазные камешки.

Её выразительные глаза полузакрыты, а сухие губы приоткрыты. Несмотря на то, что ей время от времени даю воду, она все же на грани обезвоживания.

Я хватаю бутылку по пути к ней и поднимаю её голову.

— Открой.

Она как кукла в моих руках, такая слабая и лёгкая, что её можно сломать одним щелчком пальца, но она все ещё свирепо смотрит и поджимает губы.

— Ты чувствуешь себя жертвой? — я закрываю ей нос, так что у неё нет другого выбора, кроме как дышать ртом, затем я вливаю в неё воду.

Она задыхается, и вода брызжет у неё из носа, но она выпивает большую её часть.

— Неужели этот ублюдок так много значит для тебя, что ты готова зайти так далеко, чтобы защитить его?

Она снова поджимает губы и смотрит в другую сторону.

Мои пальцы обхватывают её горло, и мне приходится мысленно напомнить себе, что я не могу задушить её, когда я возвращаю её внимание к себе.

— Я же сказал тебе смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю.

Я достаю из кармана маленький пульт дистанционного управления и увеличиваю настройку. Дрожь пробегает по всему её телу, и её дыхание начинает учащаться.

Она качает головой, новые слезы застилают её глаза.

— Чем дольше ты выбираешь его, тем хуже я к тебе отношусь. Чем упорнее ты бросаешь мне вызов, тем холоднее я становлюсь. Ты уже должна была знать, что я всегда, без сомнения, получаю то, что, черт возьми, я хочу.

Она издаёт всхлип.

— Кирилл...

— Что? Ты можешь сказать имя?

Чёртова женщина качает головой, а я изо всех сил пытаюсь вспомнить, почему она сейчас не на глубине двух метров под землёй.

— Я думал, ты хочешь, чтобы мы вернулись к тому, что было до России, но это будет невозможно, если в твоём сердце будет другой грёбаный мужчина, Саша.

— Это не... — её голос тихий и дрожащий. — Это не любовник...

— Если это не так, тогда назови мне его грёбаное имя.

— Я не могу... — она вздрагивает, её бедра дёргаются и приподнимаются над кроватью.

Я выдёргиваю игрушку. Она рыдает и кричит, её ногти впиваются в кожу ремня.