Остальные охранники могут предпочесть не вмешиваться в таких случаях, из-за приказов обоих мужчин, но я уже пообещала Кириллу свою верность, и я намерена доказать это на деле, а не на словах.

Прошло три месяца с тех пор, как я вернулась к своей работе телохранителя. Или, скорее всего, вынудила Кирилла вернуть меня на моё место. Я думала, что пока я нахожусь там, где должна быть, все остальное постепенно наладиться. Что рано или поздно он снова научится мне доверять.

Я определённо думала неправильно. Я сильно недооценила способность Кирилла полностью стереть меня из памяти, даже когда мы виделись каждый день.

И он стер меня на три месяца. Он не разговаривал со мной напрямую целый месяц, что мне показалось, что я схожу с ума.

Единственная причина, по которой он снова заговорил со мной, и только короткими прямыми приказами, заключалась в том, что я чуть не получила пулю во время неудачной поставки. Он толкнул меня на землю, как в тот раз, когда он был капитаном, а я солдатом, потом прижал мою голову к земле, надавливая на затылок и удерживая на месте, сказал мне:

— Лежи, мать твою.

Это были резкие, холодные слова, но мне хотелось плакать. Под чёрствой гранью его приказа я смогла услышать капельку заботы, которую он испытывает ко мне. Что-то, что, как я думала, я потеряла навсегда.

После целого месяца голодания это было похоже на сладкую награду.

Не будет преувеличением, если я скажу, что мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не обнять его или хотя бы не схватить за руку, которой он меня удерживал.

С тех пор он отдавал мне прямые приказы вместо того, чтобы использовать посредника, обычно Виктора, которому, явно надоело быть посыльным.

Но положение вещей не изменилось. Ему не нравится, когда я долго нахожусь в его присутствии или, когда мы остаёмся наедине. Мне поручено заниматься делами, которые находятся достаточно далеко от него, чтобы он не видел или слышал меня.

Как будто у него на меня аллергия.

Нет. Хуже.

Я вызываю у него отвращение. Он не смотрит мне в глаза без лёгкого тика в челюсти и едва заметно потемневшего взгляда.

Я все ещё пытаюсь убедить его, что он может доверять мне, а он все ещё считает меня своим врагом.

Возвращаясь к настоящему, мы последние, кто покинул дом Пахана после еженедельного собрания, и Дэмиен явно взбешён тем, что Кирилл предложил прекратить продолжающуюся войну с другой организацией и заставил большинство остальных согласиться.

Дэмиен, который, что неудивительно, вёл «уличную» войну со своей бригадой, плохо реагирует на перспективу отнять у него любимое хобби."

"Тот факт, что он последовал за нами в момент, когда мы вышли на улицу, был ожидаемым. Теперь нам приходится иметь дело с его вспышками гнева и любыми непредсказуемыми вещами, которые он приготовил для нас.