Выражение его лица нечитаемое, а руки засунуты в карманы брюк цвета хаки. Я немного озадачен, что он подошёл ко мне, так как ученики обычно избегают меня, как чумы. Хотя у него определённо нет причин бояться меня, учитывая, что его и мой отец – два короля Нью-йоркской братвы.

У него также нет причин инициировать контакт. Мы не друзья.

На самом деле, понятия друзей в нашем мире не существует. Есть две категории – союзники и враги. Он не подпадает ни под одну из них.

— Тоже ждёшь, когда тебя заберут? — спрашиваю я, склонив голову набок.

Он ничего не говорит и продолжает смотреть вперёд своими печальными серыми глазами, которые можно принять за мятежные облака.

Мать Адриана была любовницей, которая каким-то образом получила место жены после долгой драмы. Такое ощущение, что он никогда не чувствует себя комфортно ни на одном из мероприятий, на которых нас объединяли вместе. Так же он редко разговаривает, как бы мы с другими детьми ни пытались его разговорить и вытащить его из скорлупы.

Он ведёт себя как «королева драмы», как будто у него все хуже, чем у нас.

— Ты знаешь, — я киваю подбородком в его сторону. — Ты никогда ничего не добьёшься в этом мире, с таким отношением.

Он встречается со мной взглядом, а затем кивает на мою шею.

— Беспокойся о себе и о тех синяках, которые ты хреново скрываешь.

Я улыбаюсь, несмотря на покалывание, которое возникает в моем затылке и скользит вниз по позвоночнику.

— Боевые шрамы не должны быть скрыты.

— Это называется жестоким обращением, Кирилл.

— Ах, да? Ты являешься экспертом?

— Я узнаю это, когда вижу, — он поворачивается ко мне лицом и подходит ближе, так что мы стоим лицом к лицу. — Это не нормально.

— Отвали!

— То, что ты защищаешься, так же результат жестокого обращения.

— Эй! Не испытывай свою удачу и не лезь в мои дела.

— Замыкание в себе – это тоже симптом, как и защита своего обидчика.

— Если ты сейчас же не заткнёшься, я тебя ударю.

— Это ещё одна форма...

Прежде чем он закончил свои слова, я уже заехал кулаком ему в лицо. Он отступает на шаг, но затем размахивается и бьёт меня рукой по щеке.

Я отшатываюсь, так же делая шаг назад, удержавшись от падения.

Мы обмениваемся ещё несколькими ударами, пока кровь не потекла из наших носов и не были разбиты губы. Нам обоим пришлось опереться о каменную стену для равновесия. Вокруг собирается несколько зевак, но телохранитель Адриана, примерно его возраста, наводит на них страх, топая ногой по земле и прогоняет их. Он действительно пытался остановить нас в какой-то момент, но одного взгляда Адриана было достаточно, чтобы он не вмешивался.

Мы оба тяжело дышим, глядя друг на друга, наклонившись, чтобы отдышаться.

— Ты должен остановить это, или это будет продолжаться вечно, — говорит он.