не могу… Бабушка, пожалуйста... Нет... нет... Я не хочу умирать... Нет... Мама! Антон… Антон... я.… скучаю... по тебе… пожалуйста, вернись...

Сама того не осознавая, моя рука уже сжалась в кулак, и я должен разжать его, прежде чем сделаю что-то, о чём потом пожалею.

Кто, черт возьми, такой Антон, и почему она скучает по нему?

У неё есть родители, бабушка и Мишка, который, как я предполагаю, является её братом, учитывая, что она ласково назвала его маленьким медвежонком.

И этот грёбаный Антон.

Был ли он тем, кто был рядом с ней в тот день? Любовник, из-за которого она выстрелила в телефон, чтобы я не смог его найти?

Все улики указывают в этом направлении.

У меня до сих пор нет фамилии, но для начала достаточно имени. Если мне придётся обыскивать планету в поисках всех, кого зовут Антон, то так тому и быть, черт возьми.

Её слова становятся не понятными, уже даже не слова, а скорее крики боли и страдания.

Я хватаю её за горло и сжимаю, но недостаточно сильно, чтобы перекрыть ей доступ воздуха. Тело Саши дёргается, и она открывает глаза.

Вначале они скорее карие, чем зелёные, расфокусированные и без искры.

Но бурная энергия вскоре превращается в панику, когда она принимает сидячее положение. Я ослабляю свою руку достаточно, чтобы позволить ей, но я не отпускаю её.

— Что... что происходит? На нас напали...?"

"— Нет. Дыши, — я сжимаю её ещё немного, и только тогда она расслабляется.

Поэтому я позволил своей руке упасть с её шеи, потому что я просто размышлял о том, чтобы погладить её по щеке, как какой-то любящий мудак, которым я абсолютно не являюсь.

— Тебе приснился кошмар, — объявляю я очевидное. — О чём он был?

Она впивается зубами в распухшую нижнюю губу, и я следую глазами за этим движением, представляя там свои собственные зубы, как я пожирал её прошлой ночью или, точнее, рано утром.

Саша медленно отпускает губу и прочищает горло.

— Я не помню. Просто что-то рандомное, я думаю.

Лгунья.

Что-то рандомное, не включающее её семью или этого определённого Антона.

Но если я буду давить на неё по этому поводу, она только начнёт защищаться. Будет лучше, если она подумает, что я сейчас ничего не слышал.

— Я.. что-то сказала? — она оценивающе смотрит мне в глаза, её взгляд осторожный, испуганный и настороженный.

Настанет день, когда она выложит мне все о своей жизни. Я позабочусь об этом.

— Нет, но ты металась.

— Мне очень жаль. Надеюсь, я тебя не разбудила.

— Ты этого не сделала, — во-первых, я вообще не спал.

Я встаю, готовый продолжить свой день. Саша, однако, встаёт на колени и хватает меня за руку.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты спал.

Когда я не отвечаю, она сглатывает.

— Даже самую малость?

— Сон переоценивают.

— Это неправда.