Пробежавшись рукой вверх вдоль ее тела к груди, он ласково провел костяшками пальцев по припухшим соскам.

— Что этот поцелуй сказал тебе о моих чувствах?

— То, что Вы готовы придти на помощь или утешить меня.

Но следующие слова дались ей с большим трудом. Лиам видел, как она переборола себя, чтобы произнести их.

— Что Вы заботитесь.

Это не должно быть новостью для нее.

— Конечно, так и есть. Но я хочу, чтобы ты всегда чувствовала это.

Она кивнула.

Хотя она ничего не сказала, ее взгляд, не отрываясь, смотрел на него. В ее глазах читались надежда, потребность и молчаливая мольба.

Она жаждала большего, ей хотелось поделиться собой с ним. И внутренне он весь напрягся от ожидания.

— Ты хотела что-то сказать, любимая?

Зажмурившись, Рейн закусила губу, потом покачала головой и опустила глаза. Она была такой чертовски замкнутой. Лиам подавил в себе еще одну порцию разочарования. Он отказывался сдаваться.

Опустившись на локти, он приблизился к ее лицу и провел по ее губам своим ртом.

— Ты можешь сказать мне все, что угодно.

— Я знаю.

Нет, она не знала. Он вздохнул.

Спустившись вниз по ее телу, он встал на колени, чтобы начать целовать ее ступни и покусывать пальчики на ногах.

Непоседливая девчонка захихикала и посмотрела на него широко раскрытыми от изумления и легкого страха глазами. Твою мать, в выражении ее лица можно было многое разглядеть.

За все это время ее успел поиметь мудак, посмевший взять ее девственность, Хаммер, и даже он сам, но никто из них не озаботился тем, чтобы продемонстрировать ей свою ласку через прикосновение. Этот факт еще больше утвердил его в своем решении раскрыть ей свое сердце, не используя при этом слова.

Проложив дорожку поцелуев вверх по ее ножкам, он сперва задержался во впадинках под коленями, после чего двинулся дальше вверх к бедрам и, наконец, навис над ее киской.

Никогда прежде, он не видел, чтобы девочка была настолько мокрой. И чем ближе он подбирался своими губами к ее естеству, тем прерывистее становилось ее дыхание.

Она толкнулась к нему навстречу своими бедрами. Но он нежно прижал ее к матрасу.

— Нет, любимая. Как ты?

— Зеленый.

Казалось, она изо всех сил торопилась побыстрее произнести это слово. Улыбнувшись, он согрел своим дыханием ее скользкие складочки и потер подушечкой большого пальца чувствительную точку над клитором.

— Что ты чувствуешь сейчас от моего прикосновения? Скажи мне.

— Чувствую себя больше, чем просто желанной. Как-будто… кроме меня для Вас нет никого важнее. Звучит безумно, но…

— Нет. Ты совершенно права. Я горжусь тобой.

Большими пальцами обеих рук он раскрыл ее киску для своего взгляда и языка. Приподняв ее бедра повыше и обхватив их руками, Лиам накинулся на ее сочную плоть, словно давно страдающий от голода человек.