— Чей это был ребенок?

— В том то и дело, что она не знала, ей было стыдно не знать чье имя вписывать в свидетельство о рождении. Кроме того, она знала, что мы не отпустим ее в таком положении от себя. Она не хотела растить малыша в нашем ""гнезде порока"". Поэтому вместо разговора по душам с нами, она предпочла снотворное.

— Черт бы меня побрал!

Лиам сполз вниз рядом с ним, и уставился на противоположную стену кухни."

"— И что, ты не подумал, что эта правда имеет большое значение? Или ты вообразил себе, что мне все равно?

— Я старался не сваливать это на тебя. Пытался быть хорошим другом, хотел спасти от всего этого дерьма. И посмотри, чем же ты отплатил мне.

Ярость Лиама начала нарастать. Он даже покраснел, его глаза выражали то, что он остро переживает подобное предательство.

— Сукин ты сын! Ты говоришь мне все это только сейчас, изображая из себя при этом оскорбленную невинность?! Да если бы ты, блять, выложил мне все раньше, я бы всеми силами поддерживал тебя.

— Я могу сказать тебе одно, как друг, ты должен был спросить почему. И теперь, ты забрал у меня Рейн. Разве друзья так поступают? Все что у меня осталось — это ""Темница"". Может, ты и ее хочешь прибрать к рукам?

Он вскочил на ноги и достал из кармана ключи.

— Забери. Но не проси больше ничего. У меня все равно нихрена не осталось.

Когда Лиам, пошатнувшись, встал на ноги, он посмотрел на него раскрытыми от изумления глазами. Не веря в происходящее и ощущая себя будто после парочки увесистых зуботычин, Лиам отрыл рот.

— Они мне не нужны.

Он выбил ключи из ладони Хаммера, отчего те покатились по полу.

— И в чем, мать твою, ты меня теперь обвиняешь? В смерти Джульетты?

— Бинго, блять, — прорычал Хаммер, воинственно отведя назад плечи и тяжело дыша.

— И как же ты пришел к такому умозаключению? — получил он в ответ.

— Я не засовывал ей в рот таблетки.

— Кроме того, что тебя не было рядом с ней, кода она нуждалась в тебе, ты тусовался по клубам и трахал там других саб. Она знала об этом, ей было больно.

— Она написала об этом в своей предсмертной записке?

— Это было очевидно. Она знала, что ты вряд ли вел монашескую жизнь, разъезжая по своим делам в Майами. Более того, я точно знаю, чем ты был занят в день ее рождения. Или точнее, кем. Поэтому, как ты думаешь, что она должна была чувствовать?

Лиам нахмурился.

— Мы не один час обсуждали условия наших отношений, прежде чем разделить ее. И моя верность не была частью нашей договоренности. Она видела меня с другими женщинами и, кажется, никогда ничего не имела против.

— Разумеется, она была против, — заорал Хаммер.

— Как думаешь, ей нравилось осознание того, что она была не достаточно хороша для тебя?

Лиам послал ему гневный взгляд.