Поглаживая сам себя, Хаммер проглотил нетерпеливый рык. Твою мать, даже просто наблюдая за тем, как ее язычок порхает над членом Лиама и она насаживается на него своим ртом до основания, он не может удержаться от зубного скрежета. Казалось, его кровь превратилась в жидкий огонь.

Издавая негромкие всхлипы, она ухватила Лиама за бедра, почти потерявшись в удовольствии, доставляя ему наслаждение и упиваясь его упругой длиной. Иисусе, в его яйцах пульсировало, сдерживаемое три недели желание, ему было жизненно необходимо оказаться внутри нее, неважно как; он был готов отдать за это все, что угодно.

От удовольствия у Лиама закатились глаза и, низко застонав, он запутался пальцами у Рейн в волосах, несильно придвигая ее к себе ближе до тех пор, пока она не заглотила его полностью.

Сукин сын, это было одним из самых горячих виденных им до настоящего момента зрелищ, и уж поверьте, не от недостатка таковых в прошлом, он достаточно насмотрелся на отсасывающим мужчинам женщин. И все это выглядело так, только потому, что, Рейн безумно хотела доставить удовольствие, а Лиам жаждал его получить. Именно любовь связала и притянула их друг к другу.

Хаммер не смог устоять и провел костяшками пальцем по впадинкам на ее нежных щеках.

— Вот так, прелесть, Возьми его глубже. Так красиво. Блять, не могу дождаться ощутить на себе твой ротик.

Нуждаясь в прикосновении к ней, он положил ладонь ей на шею и подавил рычание при виде того, как она приняла Лиама еще глубже.

— Да, правильно, прелесть. Покорись его члену. Возьми все, что он дает тебе.

— Ты только усугубляешь, придурок.

Толкаясь быстро и глубоко в ее глотку, Лиам зажмурился, стискивая зубы в эту секунду.

— Мне нужна минутка.

Хаммер бы рассмеялся, если бы сам не находился в плену у дикой, бурлящей внутри него потребности почувствовать ее язычок на головке и своего члена.

Пока Лиам приводил дыхание в норму, Хаммер, взял Рейн за волосы и повернул ее голову к себе. Разглядывая женщину, преследующую его во снах, он опустил глаза к ее напряженным, темноватым соскам. Ее кремовая кожа окрасилась возбуждающим оттенком розового. А ее губки, были такими влажными и припухшими, как будто умоляли себя трахнуть.

Поэтому он напряг все свои силы, чтобы не отыметь ее, словно животное. Ведь он хотел почувствовать то же самое, что и Лиам. Не только желание, но и связь, завершенность. Он чертовски в этом нуждался.

Посмотрев Рейн в глаза, он увидел в их голубой глубине то, что никогда и не надеялся от нее услышать: я отдаю Вам свою душу, Сэр. Я Ваша. А я твой, прелесть. Клянусь.

Сжав челюсти, Хаммер сделал тяжелый вдох и провел головкой члена по ее губам.