У Тревора был особый дар: перекладывать ответственность на меня в каждом споре. Это сводило меня с ума.

— Когда люди находятся в отношениях, они могут делиться друг с другом разными вещами.

— И это говоришь мне ты? Эми, спустя семь лет я до сих пор полностью не знаю тебя. Мне известно лишь то, чем ты считаешь нужным со мной поделиться, и ты не рассказываешь почти ничего о своем прошлом.

Я чувствовала, что защищаюсь.

— Поскольку мы ведем игру в поисках виноватых, ты не приложил особых усилий, чтобы узнать меня поближе или взять на себя настоящие обязательства.

Лицо Тревора вытянулось, и я сообразила, что надавила на больное.

— Серьезно? Ты же сама постоянно повторяешь, что не знаешь, где окажешься через год.

— Что это вообще значило? И как, по-твоему, я должен себя чувствовать?

— Тогда почему ты здесь? — спросила я. Я не хотела показаться черствой, но знала, что и так зашла слишком далеко. Что ранила его слишком сильно.

— Я сюда переехал ради тебя, Эми. И всю свою жизнь выстроил вокруг наших отношений. — Он встал со своего места. — Мы больше не дети. И я устал разбираться с твоими вечными непонятками и выслушивать, что я не беру на себя обязательств. Потому что это ты не хочешь обязательств!

Я чувствовала, как внутри закипали гнев и протест.

— Единственное предложение работы, которое ты получил, было в Сан-Диего. Ты переехал сюда не из-за меня. Я всего лишь девушка, с которой ты проводишь время. И мы оба это знаем. Иначе почему тогда тебе так сложно сказать мне, что ты любишь меня? Почему я до сих пор не вижу нашего совместного будущего?

Встав, я направилась к себе в комнату, а Тревор последовал за мной. Повернувшись к нему лицом, я на мгновение положила руку на дверь, пока он молча ждал в дверном проеме. А потом я притянула его к себе и поцеловала, прижавшись к нему всем телом. Мне больше не хотелось разговаривать.

Следующим утром я пила кофе, сидя у барной стойки, мимо проскочила Кара.

— Что тебя гложет? — спросила она.

Я не знала, как она это поняла, просто взглянув на мой затылок, но она умела интуитивно улавливать настроение как никто другой. Налив себе чашку кофе, она встала напротив меня и облокотилась о стойку, ожидая ответа.

— Тревор.

— Значит, Тревор тебя ест? — хмыкнула она.

— Не в хорошем смысле, извращенка8, — я закатила глаза.

— Вы что, опять ругались? А по звукам складывалось впечатление, будто у вас примирение.

— Мы всегда ругаемся. Даже во время примирения.

Она выпрямилась, будто что-то только сейчас пришло ей в голову, и бросилась прочь.

— Скоро вернусь. Никуда не уходи.

Вернувшись на кухню, она положила передо мной книгу. Я взглянула на обложку: «Все дороги между нами».

— Ты уже закончила? — спросила я.

— Не спала всю ночь. Я в восторге.