— Он дергает большим пальцем в сторону трибун.

Я щурюсь на тренеров, сидящие на дальних сиденьях. — Миссиссога?

Он хлопает меня по спине. — Иди поговори с ними.

* * *

Я возвращаюсь домой около половины седьмого. Когда я толкаю нашу дверь, Вес без рубашки зовет меня из кухни, где он смотрит в холодильник. — Как игра прошла, детка? И что ты хочешь на ужин?

— Ужин, — медленно повторяю я. Моя голова в другом месте.

— Да, ужин? Та еда, которую ты иногда готовишь, но мы иногда едим вне дома? — Он трет свой идеальный пресс. — Я голоден.

— Я совершенно забыл, что хотел сделать на ужин. — Я совершенно забыл обо всем, о чем думал, пока ребята из Миссиссоги не взорвали мне мозг.

— Но ты выиграл свою игру? — говорит Вес, склонив голову набок, чтобы изучить меня. — Я видел, что окончательный счет был четыре: три. Решил, что мы могли бы пойти отпраздновать.

— Праздновать. — Это слово вырывает меня из тумана. — Да. Пошли. Нет! Давай закажем.

Вес откидывает голову назад и смеется. — Что такое, детка?

— Закажи что-нибудь для нас обоих. Что-нибудь. Я собираюсь открыть бутылку вина. Я хочу кое-что обсудить.

Он пожимает плечами. — Что-нибудь? Даже канадскую мексиканскую?

— Что угодно, только не это, — настаиваю я, пробегая мимо него к нашей спальне. —  Я собираюсь переодеться и открыть вино. Встретимся на диване в пять.

— Да, тренер Каннинг. Эй, принеси мне рубашку?

Я такой рассеянный, что забываю рубашку. Возможно, мое подсознание просто хочет перейти к той части этого вечера, когда я снова снимаю с него рубашку. У нас будут всевозможные празднования, в том числе голые.

После того, как я поставил два бокала вина на кофейный столик, я бросился на диван рядом с Весом.

— Теперь валяй — говорит он. — Ты говорил с Биллом?

Я открываю рот, чтобы ответить, но Вес еще не закончил.

— Ты сказал ему, что заслужил эту работу? Он читал статью в блоге «Sports Illustrated»?

— Подожди, есть статья на «Sports Illustrated»?

— Семейная вражда — это название, которое они выбрали. — Вес смеется. — Там идеальный кадр, где ты останавливаешь мой выстрел. Мы должны вставить эту сволочь в рамку и повесить на стену.

— Ага. Потрясающе. Могу я теперь сообщить тебе мои новости? Меня перевели. И повысили.

— Серьезно? — У моего мужа округляются глаза. — К Барри? Пожалуйста, не говори «Оттава».

— Нет! В Миссиссогу.

— О, — осторожно говорит он. — Это недалеко отсюда, верно?

— Не-а, — соглашаюсь я. — Всего двадцать семь минут вниз по Гардинеру.

Его глаза светлеют. Он ныряет мне на колени, распластываясь на поверхности дивана. — Дерьмо. Я очень забеспокоился, когда ты сказал, что тебя перевели.

Я наклоняюсь и взъерошиваю ему волосы. — Это хороший вид перевода. Я буду скучать по Биллу, но оно того стоит.