– Нет, – отрезал Грегори, не желая верить, что на этом все. Всегда можно что-то сделать.

– Нет! – снова повторил он. – Нет!

– Грегори, – прервала Гиацинта брата, коснувшись его плеча.

Он стряхнул ее руку и угрожающе навис над повитухой:

– Сделайте же что-нибудь! Вы должны что-то сделать!

– Она потеряла очень много крови, – ответила повивальщица, привалившись к стене. – Нам остается только ждать. Я не знаю, как все сложится. Некоторые роженицы поправляются, а другие… – Она замолчала. Возможно, потому, что не хотела об этом говорить. А возможно, увидев выражение лица перепуганного супруга.

Грегори сглотнул. Обычно он был довольно сдержан и не выходил из себя, но сейчас его снедало желание взорваться, завопить, заколотить по стенам, найти способ собрать всю эту кровь и залить обратно в Люси…

Он едва мог дышать под гнетом этих эмоций.

Гиацинта тихонько подошла к брату и взяла его за руку. Он машинально переплел свои пальцы с ее, ожидая, что сестра скажет: «С ней все будет хорошо» или «Все будет хорошо, только верь».

Однако она молчала. Ведь это была Гиацинта, а она никогда не врала. Но она была здесь.

Слава богу, сестра тут.

Гиацинта пожала его руку, и Грегори знал, что она останется ровно столько, сколько будет ему нужна.

Он заморгал, глядя на повитуху и пытаясь выдавить хотя бы слово.

– Что если… – Нет! – Когда, – сбивчиво произнес он. – Что нам делать, когда она очнется?

Повитуха сначала посмотрела на Гиацинту, что по какой-то причине рассердило Грегори.

– Она будет крайне слаба.

– Но с ней все будет хорошо? – спросил он, едва ли не цепляясь к словам повивальщицы.

Она посмотрела на него с ужасным выражением лица: смесью жалости, печали и смирения и, наконец, ответила:

– Трудно сказать.

Грегори внимательно рассматривал ее, отчаянно пытаясь найти что-то еще, кроме недомолвок и банальностей.

– Какого дьявола это значит?

Повитуха избегала его взгляда.

– Нередко в таких случаях начинается инфекция.

– Почему?

Женщина моргнула.

– Почему? – почти прорычал Грегори, чувствуя, что Гиацинта сильнее сжала его руку.

– Не знаю, просто так происходит.

Повивальщица отступила на шаг.

Грегори повернулся обратно к Люси, не в силах больше смотреть на повитуху, покрытую кровью его жены.

Может, в этом не было ничьей вины, но он не мог более ни минуты выносить вид этой женщины.

– Доктор Джарвис обязан вернуться, – глухо потребовал Грегори, взяв Люси за безвольную руку.

– Я за этим прослежу, а еще прикажу служанке поменять простыни, – сказала Гиацинта.

Грегори не поднял глаз.

– Мне тоже пора уходить, – сообщила повитуха.

Несчастный супруг ничего не ответил. Не сводя глаз с лица жены, он услышал удаляющиеся шаги, а затем тихий щелчок закрывающейся двери.