Это не останется незамеченным ответственными и высокопоставленными лицами…"

"Внезапно у него появилась идея. Он мог развернуться, отправиться на Дьюн-Роуд, к океану, избежав центра и царящего в нем хаоса. Там, в южной части города, недалеко от маяка было безопасное место, где он мог бы выждать. Если он выключит фары, никто и вовсе его не увидит, никто ни о чем не узнает. А затем, как только он услышит вой сирен и увидит огни приближающейся кавалерии, то сразу же бросится обратно в город, как если бы он присутствовал там все это время.

Клешни страха, сжимавшие его сердце, слегка ослабли.

Трусость? Нет — простая предусмотрительность. В конце концов, он положил двадцать лет на эту службу… практически двадцать. И теперь он хотел защитить и свои интересы — защитить этот диван, этот ящик пива и эту игру по телевизору.

Переключив автомобиль снова на первую передачу, он сделал разворот в три приема, съехал с моста и, взяв правее Мейн-Стрит, направился прямо на Дьюн-Роуд. Слева от него мерцал слабый свет дома, охваченного пожаром. А затем темноту прорезал луч маяка, пробивавшийся сквозь бурю.

Проехав маяк, он добрался до небольшой эстакады, развернул машину так, чтобы при первой же возможности рвануть обратно в город, выключил фары, но оставил двигатель тихо урчать, после чего взглянул на часы.

Пять минут до прибытия конвоя. Еще пять минут, и его мучения закончатся…

Вдруг внезапный удар сотряс его машину. Он вскрикнул, беспомощно уставившись в темноту.

Что-то ударило в заднюю дверь со стороны водителя — может быть, ветка, сильно раскачавшаяся на ветру. Пока Мердок шарил в поисках выключателя внешнего прожектора, еще один сильный удар поразил дверь, превратив стекло в сплошную сетку трещин.

Отказавшись от мысли включить прожектор, Мердок прислушался. Его дыхание стало частым, горячим и прерывистым. Шеф полиции извлек фонарик и несколько раз лихорадочно постучал по нему, прежде чем включить. Что-то снова ударило по разбитому окну, пробив его насквозь и разнеся его вдребезги. А затем внутрь прорвалась рука — кровавая лапа с ужасными коричневыми когтями длиной около дюйма.

Мердок закричал, бросил фонарик и попытался схватиться за оружие.

Вторая рука — скорее, мускулистая бледная лапа — прорвалась сквозь окно и вырвала остатки стекла.

Затем в проеме окна показалась ужасная лысая голова, забрызганная кровью и чем-то, напоминавшим куски чьей-то плоти. Одновременно с тем, как лапа протянулась внутрь, жуткая морда тоже протолкнула себя в салон, жестокие глаза горели почти детским любопытством.

— Не-е-е-е-е-е-ет!

Шеф, наконец-то, достал свой «Глок», прицелился в неизвестного маньяка и стал бешено стрелять, но тот уже успел распахнуть дверь и броситься на заднее сидение.