На что рассчитывал отец, когда выбирал между двух зол? На то, что волк откажется от охоты и оставит отару овец и пастуха в покое?

Ага, как же, оставит!

Такие, как Тагир, только подпитываются чужими страхами и чужой болью. Более чем уверен, что сейчас он получает ни с чем не сравнимое удовольствие — загнал Махдаевых в тупик, чем не радость?

— Камила учится за границей. А еще она вправе сама решать, за кого ей выходить замуж.

— Нет, мой дорогой зять, так нельзя, — Тагир снова включает блюстителя чести и добродетели. — Такие дела не пускаются на самотек. Ее репутация испорчена, а Заур… в данном случае, он готов даже взять испорченный товар за большую цену."

"— Моя сестра — не товар.

— Брось, Осман, все женщины так или иначе продаются и покупаются нами, мужчинами.

— Вы хотите сказать, что просто-напросто продали мне собственную дочь? Так ведь получается из вашей логики?

Тагир морщится, словно я огорошил его своими словами, но в этот раз нет желания терпеть эту ложь.

— Я разговариваю с тобой на равных только потому, что ты сын Махдаева. В другой раз, ты бы сильно поплатился за такие слова.

Он поднимается со стула, намереваясь покинуть мой кабинет.

Ну наконец-то. Я-то уже думал, что мой ненавистный тесть не уйдет, пока не получит по своей наглой морде.

Тагир принадлежит такому типу людей (на самом деле, нелюдей), которые вызывают лишь одно желание — помыться после разговора с ними.

— Любой проступок Камилы отразится на чести вашей семьи. У вас нет выбора. Мой брат протягивает вам руку помощи, поэтому сто раз подумай, прежде чем отказываться от нее.

Сказав это, Тагир уходит, а я понимаю, что над моей младшей сестрой нависла реальная угроза угодить в лапы старику Зауру.

— Осман Дамирович, там инвесторы…

— Пусть ждут.

— Но…

— Я сказал, пусть подождут, Тома.

Секретарь закрывает дверь, а мне хочется разнести к чертям весь кабинет. Что я, собственно, и делаю.

Но это не помогает заглушить боль и отчаяние, которое накрывает меня с головой. Совсем как тогда, когда отец Полины пригрозил устроить всей моей семье несчастный случай, если я не отстану от ее дочери.

Я списал все на блеф, но все-таки планировал уехать с Полиной куда-нибудь подальше. А потом… я узнаю, что сама Полина была частью большой игры.

Ведь только она знала, куда я спрятал ту самую папку с документами отца. Тогда я еще верил отцу, не знал, что он мог ввязаться в левые схемы, в эту грязь Тагира, где бизнес строился ради отмыва денег.

— Сын, сделай ради меня одно дело… — попросил отец, когда я заехал проведать их с матерью.

Я и не обратил внимания, каким он был взволнованным, ведь все мои мысли были о том, чтобы поскорее увидеть Полину.