В том плане, что чисто физически я здесь, а вот ментально…

Какого черта сегодня произошло? Камбэк в прошлое? Что это было?

Задаю этот вопрос снова и снова, пытаясь отыскать адекватный ответ.

Но его нет. Ни ответа, ни адеквата.

Я в жестком напряге от случившегося. Хочу выдохнуть, не могу.

Огнева перекрыла последние остатки кислорода.

Я злюсь на нее, просто жесть, как злюсь, но в то же время…

Что за? Меня сегодня нехило так повело от близости к ней.

Еще эта малышка, ее дочь, которая буравила меня своими глазёнками, словно пыталась донести какое-то послание. И пахло от нее молоком и нежностью.

Какой-то нереальный запах, что-то из детства.

Детство, блин. Самое время об этом вспомнить в свои тридцать три годика, Осман.

Зара принялась перемывать косточки своей массажистке. Неугомонная женщина, вроде не глупая, но какая-то, не знаю, слишком пресная, что ли.

Мне с ней скучно, неинтересно. Это как есть мясной пирог без соли и перца. Вроде бы сытно, но не хватает вкуса, остроты.

А мне не хватает. Даже знаю, кого, вкуса чьих губ не хватает.

Мне крышу снесло напрочь, когда впервые увидел ее в цветочном магазине. Она тогда училась в своем педе и подрабатывала вечерами.

По чесноку, ее первой приметил Динар, у него тогда голяк был с бабами, вот ему и пришло в голову развести молоденькую продавщицу на один-два вечера без обязательств.

А Поля его так отшила и послала куда подальше, что я не знал, то ли за друга переживать, то ли радоваться тому, что она не такая как все.

Все-таки больше порадовался, да.

Но Дин не отступал, в нем проснулся инстинкт охотника. Сам так сказал.

— Сдалась она тебе?

— Да, она цену себе набивает просто. Конфеты, букеты ей подавай. По красоте все сделаю, уже завтра будет моей.

— Не будет.

— Это еще почему?

— Просто не трогай ее. Не такая она.

— А ты, Ман, запал что ли на эту цветочницу? — Динар щурится, и на его губах расцветает самодовольная ухмылка. — Махдаев, ну запал или че?

— Даже если запал, тебе-то что?

— Брат, она точно не для тебя, ты же знаешь.

А тут уже во мне взыграла мужская гордость. Если я чего-то сильно хотел, я всегда это получал.

Особенно женщин. Не было еще ни одной, что не устояла бы перед моим темпераментом и горячим характером.

— Спорим, будет моей? — ляпнул сдуру, поддавшись своей темной стороне.

— Ты же знаешь, я — азартный человек, — лыбится Дин, а у самого глаза блестят от предвкушения. — Если за две недели ее на лопатки уложишь, можешь мою бэху забирать.

Трясет ключами для пущего эффекта.

— Сдалась мне твоя тачка. Меня мой Жорик устраивает.

— Не, не, Ман, ты не понял. Нельзя спорить просто так, надо на что-то, иначе результата не будет.

Фыркаю, понимая, что спорить с Динаром бесполезно. Он всегда такой, чертов игрок и кутила, которому только дай повод выкинуть бабки в воздух.