Такими темпами правда очень скоро всплывёт на поверхность, и я опасаюсь, что это может как-то на вас сказаться. Я не могу подвергать вас такому риску и участвовать в подобном, поэтому не могу играть за вашего дядю от сборной Эдгара Алана. Примите мои искренние извинения.

Последовала ещё одна длительная, монолитная тишина. Казалось прошли дни или недели перед тем, как Ичиро наконец ответил:

— Посмотри мне в глаза и слушай очень внимательно.

Нейл поднял взгляд на лицо Ичиро. От его улыбки не осталось и следа, а тяжёлый взгляд тёмных глаз одновременно прибивал к месту и прожигал насквозь.

— Там, откуда я родом, ценность слов человека определяется его именем, а значимость его имени зависит только от количества крови, которое он пролил на благо моей семьи. Ты не надёжен. Ты не заслуживаешь воздуха, которым дышишь. Твоя задолженность легко может окупиться смертью, и это будет справедливая цена. Однако, — продолжил Ичиро, — ты сын своего отца, а твой отец что-то да значил для меня и моей семьи. Именно по этой причине я приехал сюда лично, а не послал людей поговорить с тобой. Ты понимаешь, что я с тобой сделаю, если решу, что ты просто тратишь моё время? Ты понимаешь, что я сделаю с каждым, с кем ты когда-либо встречался или просто общался? Я убью всех, кто был рядом с тобой или поддерживал тебя, и я постараюсь растянуть каждую смерть на долгие часы.

Это не казалось угрозой; это было спокойным, взвешенным обещанием.

— Что я могу сделать, чтобы доказать, что я говорю правду?

— Ничего, — просто ответил Ичиро и добавил несколько слов на японском, обращаясь к двум мужчинам спереди.

Человек на переднем пассажирском достал из кармана телефон.

Нейл не понял ни слова из того, что он говорил, но отлично разобрал недовольный тон, с которым это было сказано. В какой-то момент ему показалось, что тот обсуждает детали жестокого убийства остальных Лисов. Сжав зубы и подавив очередной приступ паники, Нейл уставился невидящим взглядом на сиденье между собой и Ичиро. Мужчина проговорил ещё несколько минут, а затем повесил трубку и отложил телефон в сторону. Когда он заговорил с Ичиро, его тон заметно изменился: теперь в нём сквозило неподдельное уважение.

Какими бы ни были новости, выражение лица Ичиро совершенно не изменилось. В глубоком раздумье Морияма закинул одну ногу на колено, лениво постукивая пальцами по лодыжке. Нейл не понимал, сколько они вот так просидели; может быть, десять минут, может быть, час, время тянулось бесконечно. Но Нейл понял, что уже мёртв ещё до того, как Ичиро заговорил.

— Возможно, твоя жизнь всё-таки имеет свою цену, — наконец заключил он. — Восьмидесяти процентов от всего пожизненного заработка будет достаточно.