— Чего ты хочешь? — Мягко спрашиваю я, приподнимаясь с подушек. — Ты тоже хочешь орального секса или…

— Я ничего не хочу, — твердо говорит он, начиная сползать с кровати, и я инстинктивно протягиваюсь к руке в перчатке. Он замирает, и я с любопытством смотрю на него.

— Я не понимаю. — Я хмурюсь. — Ты возбужден. Ты сам только что это сказал. Ты не хочешь трахнуть меня? Или воспользоваться моим ртом, или… — Я чувствую, как мои щеки снова вспыхивают, и мне странно обидно, что он не хочет, чтобы я вернула удовольствие, которое он только что мне подарил.

Его улыбка слегка смягчается, когда он встает.

— Нет, — спокойно говорит он. — Я думаю, ты всю жизнь ожидала, что за любое удовольствие, которое ты получаешь, тебе придется что-то дать взамен. Так что, думаю, сегодня, голубка, ты должна только брать.

Он опускается в кресло у окна, его длинное, мускулистое тело расслабляется в нем. Я все еще вижу, как он возбужден, но, похоже, он не спешит ничего предпринимать по этому поводу.

Однако у меня возникает четкое ощущение, что меня выпроваживают.

Медленно я поднимаюсь на ноги, все еще чувствуя головокружение и легкую дрожь, как будто я не полностью восстановила свое тело.

Я ищу свои трусики, понимая, что понятия не имею, где они оказались, а мужчина, сидящий в другом конце комнаты и наблюдающий за мной, похоже, не намерен помогать мне их найти. Мысль о том, чтобы искать их, пока он наблюдает за мной, кажется неловкой, поэтому я отказываюсь от этой идеи и стягиваю юбку вокруг колен. Выйти из этого места без нижнего белья — наименее безумный поступок, который я совершу сегодня вечером.

Я сунула ноги обратно в туфли, радуясь, что они на низком каблуке.

Джаз пыталась уговорить меня одолжить пару ее туфель на шпильках, но я бы опрокинулась, если бы попыталась выйти отсюда в такой обуви. Я и так чувствую себя как новорожденный олененок, пытающийся идти.

Мужчина все еще сидит неподвижно, когда я прохожу мимо него. Я снова смотрю на него, молчаливого и странно красивого за своей маской, на эти темно-синие глаза, устремленные на меня, и пытаюсь придумать, что сказать. Мне кажется, что я должна сказать что-то, прежде чем уйду, человеку, который только что заставил меня кончить сильнее, чем когда-либо в моей жизни.

Дважды."

"— Спасибо, — вырывается у меня, и мое лицо мгновенно вспыхивает. Я с болью осознаю, как нелепо это звучит. Но он просто улыбается, а его рука в перчатке лежит на бедре, рядом с напряженным гребнем брюк его костюма. Я смотрю на его руку, на те пальцы, которые были внутри меня, и по позвоночнику пробегает еще одна дрожь.

— Мне было очень приятно, голубка, — пробормотал он. А потом он откидывается назад, откидывая голову на спинку кресла, и я понимаю, что он ждет, когда я уйду.