Ей не придётся становиться изгоем, а Габриэль продолжит жить, как и раньше.

Вот только...

Вот только, он не мог перестать думать о ней, она засела в голове, словно навязчивая мелодия. Он стал настолько одержим ею, что не посещал любовницу, зная, что даже обширный репертуар Нолы не сможет его отвлечь.

– Так и? – настаивал отец.

Озабоченный размышлениями Габриэль медлил с ответом.

– Идея имеет свои достоинства.

Себастьян вопросительно на него посмотрел.

– Я скорее ожидал слов в духе: ""Да, дорогой боже, я сделаю всё, чтобы не провести всю жизнь, прикованным к девушке, которую терпеть не могу.

""

– Я не говорил, что не могу её терпеть, – раздражённо сказал Габриэль.

Себастьян оглядел его, слегка улыбаясь. Через мгновение он осторожно спросил:

– Она приятной внешности?

Подойдя к буфету, Габриэль плеснул себе бренди.

– Она чертовски прекрасна, – пробормотал он.

Становясь всё более заинтересованным, отец снова задал вопрос:

– Тогда, что с ней не так?

– Она маленькая дикарка. Физически неспособна следить за языком. Не говоря уже об эксцентричности: ходит на балы, но никогда не танцует, только сидит в углу. Двое из парней, с которыми я вчера выпивал, сказали, что они до этого приглашали её на вальс.

Одному упрямица сказала, что на днях ей лошадь отдавила ступню, а другому, что дворецкий случайно заехал дверью по её ноге, – Габриэль сделал глоток и мрачно подытожил: – Неудивительно, что она - желтофиоль.

Себастьян начал смеяться, но, казалось, был сражён последним комментарием.

– Ах, – тихо сказал отец. – Это многое объясняет, – он замолчал, на мгновение затерявшись в каких-то далёких, приятных воспоминаниях. – Опасные создания, эти желтофиоли. Приближайся к ним с предельной осмотрительностью.

Они тихонько сидят по углам, кажутся покинутыми и несчастными, а на самом деле эти женщины - сирены, которые заманивают мужчин и ведут их к гибели. Ты даже не заметишь, как она украдёт сердце прямо из твоей груди, и тогда оно её навсегда. Желтофиоль уже никогда тебе его не вернёт.

– Ты закончил забавляться? – спросил Габриэль, раздражённый полётом фантазии отца. – Потому что у меня здесь настоящие проблемы.

Всё еще улыбаясь, Себастьян потянулся за мелом и приложил его к кончику кия.

– Прости. Из-за этого слова я становлюсь немного сентиментальным.

Продолжай.

– С практичной стороны, Пандора будет для меня полезна только в постели. Она - что-то новенькое. Как только новизна пройдет, я заскучаю через неделю. Более того, в качестве жены, она не подходит мне по темпераменту. И никому не подойдёт, – прежде чем хрипло признаться, ему понадобилось допить коньяк. – Несмотря на всё это... Я не хочу, чтобы она досталась кому-то ещё, – упёршись руками в стол, он слепо уставился на зелёное сукно.

Реакция отца была неожиданно спокойной.