Его плоть была твердой и почти непристойно опухшей, чресла переполняла дикая боль от вида лежащей в ожидании жены, такой доверчивой и неподвижной. Столь невинной. Он подумал о том, как однажды сказал ей, что есть определённые вещи, о которых джентльмены не просят своих жён. Она сказала нечто о готовности, но было очевидно, что ни черта не понимала о том, что он имел в виду.

Его рука прошлась по её узкой, затянутой в корсет спине и задержалась на завязанном бантиком шнурке. В его голове проплывали эротические идеи, которые он не хотел от неё скрывать. Габриэль не был уверен, изменится ли её отношение к нему, если он раскроет Пандоре свои тайные пристрастия.

Но если и существовала женщина, которая стала бы ему и женой, и любовницей и смогла бы принять его целиком, включая запутанные тайные желания и глупые фантазии, это - она.

Не позволив себе задуматься об этом дважды, он развязал узел на корсете. Габриэль молча потянулся к рукам Пандоры, опуская их вниз и заводя за спину. Она напряглась, но не стала сопротивляться. В этой позиции её плечи выгнулись назад, а ягодицы приподнялись вверх. С колотящимся сердцем, он ловко привязал запястья к корсету, стараясь не слишком туго затягивать шнурки.

Вид связанной Пандоры на кровати обрушил на него волну всепоглощающего жара. Тяжело дыша, он массировал и гладил её ягодицы. Габриэль почувствовал недоумение и любопытство жены, увидев, как она осторожно согнула запястья в оковах шнурков. Пандора лежала полуголой, он был полностью одет, но никогда Габриэль не чувствовал себя настолько выставленным на показ. Он ждал её реакции, готовый немедленно развязать узел, если она возразит. Но Пандора молчала и не двигалась, лишь тяжело дыша.

Его рука медленно блуждала между её ног, уговаривая их раздвинуться шире. Он взял ноющий жёсткий член и провёл головкой взад вперёд по плавящейся плоти. Пандора выгнула спину сильнее, начав сгибать и разгибать пальцы, как нежные ветви анемоны. Она издала низкий, дрожащий звук и толкнула бёдра назад, прижимаясь к нему, показав, что не только разрешает, но и получает от этого удовольствие. Очевидно, пока Пандора доверяет ему, она позволит эти и другие интимности в будущем.

Переполняемый облегчением и волнением Габриэль склонился над ней и простонал несколько слов, какие-то были нежными, другие грубыми, но он уже потерял над собой контроль.

Как только Габриэль вошёл в неё, она вскрикнула и начала содрогаться, её внутренние мышцы сжимались, а его бёдра раскачивались, непрерывно вонзаясь в неё, практически отрывая ноги Пандоры от пола. Вторгаясь во влажные пульсирующие глубины, он не сбавлял темпа, прочувствовав её разрядку до последнего беспомощного содрогания. Когда, наконец, она задыхаясь затихла, он дёрнул за шнурки, высвободив запястья.