Мои глаза красные, а кожа опухшая, что невозможно скрыть, как сильно я плакала. Макияж полностью стерся, но я переделаю его перед вылетом.

Райан замечает меня, как только я сажусь. Его брови нахмурены, но взгляд мягкий, пока вокруг кипит игра. Сидя на первом ряду перед тренерским штабом, он наклоняется вперед, прижимая колени к локтям, повторяя действия остальных парней на скамейке запасных, но, в отличие от них, он не наблюдает за разворачивающейся перед ним игрой.

Я слегка улыбаюсь ему, чтобы успокоить.

— Ты в порядке? — говорит он одними губами с другого конца спортзала.

Кивнув, я улыбаюсь еще шире, сдерживаясь, чтобы не закричать «Я люблю тебя!» во всю глотку или даже одними губами сказать ему это в ответ. Я хочу сказать ему, когда буду стоять рядом. Хочу, чтобы он видел это в моих повседневных действиях. Хочу, чтобы он почувствовал намерения, стоящее за этими словами.

Райан прикусывает нижнюю губу, как будто ему жаль, что он не может сказать больше, и снова сосредотачивается на игре.

В перерыве я быстро отправляюсь в аэропорт, зная, что чем скорее вернусь в Чикаго, тем скорее смогу рассказать ему все.

32. Райан

Я трус.

Я избегал звонков Инди в течение нескольких дней, не в состоянии найти в себе силы ответить, зная, что есть шанс, что она скажет мне, что вернулась к своему бывшему, который не заслуживает даже находиться с ней в одной комнате.

Но встреча с ней два дня назад, когда она сидела на корте во время моей игры, напомнила мне о том, что мне нужно отрастить яйца и прямо сказать о своих чувствах. Даже если я ей не нужен, даже если она решит вернуться к бывшему, я не смогу жить спокойно, не сказав ей, насколько она важна для меня.

Инди, романтик.

Она заслуживает таких слов. Она заслуживает того, чтобы ее громко любили. Она заслуживает того, чтобы ее любили так, как она того хочет.

И если я в состоянии выбрать из скорлупы, то она заслуживает того, чтобы я ее любил.

Я поставлю ее на первое место. Я подарю ей жизнь, о которой она всегда мечтала. Я позабочусь о том, чтобы она знала, насколько она особенная, что ей не нужно устраивать шоу для всех остальных.

Но, конечно, у меня не хватило смелости сказать все это, я боялся, что в ответ она скажет мне то единственное, что сломает меня.

Были ли слезы, которые она пролила, когда бежала в уборную на моей игре, вызваны осознанием того, насколько больно ей будет расставаться со мной? Неуверенность, бьющаяся в моей груди, кричать мне, что так оно и было.

Я должен был помешать ей заговорить с ним.