— Жив, — прохрипел я, слыша, как люди стонут, рычат, кричат, пытаясь перевернуть машину в вертикальное положение. — Я жив.

Но я не чувствовал себя таковым.

— Держись, приятель, — раздался голос. — Мы достанем тебя. Это займет некоторое время, хорошо?

— Хорошо.

Не хорошо.

Не было ничего хорошего.

Я зажал рот, слушая их разговор.

— Подожди. Разве это не…?

— Да. Бо Сан. Бо Сан. — Тишина. — Иисус, блядь, Христос.

— Он…?

— Им придется вытащить его, прежде чем они смогут добраться до ребенка. Он налетел на грабли через расплавленный металл.

— Черт побери. Бедный ребенок.

1

ФЭРРОУ

— Я слышала, что у ее парикмахера меньше подписчиков в Instagram, чем у нее. — Табби щелкнула жвачкой с заднего сиденья Mercedes GLE. — А у нее, кажется, четыре тысячи? Я имею в виду, просто позволь мяснику из ""Балдуччи"" сделать тебе прическу и покончи с этим.

— Она выставляет напоказ эту челку, как будто сейчас 1999 год. Ни у кого не хватает смелости сказать ей, что они ужасно смотрятся на вьющихся волосах. — Регина хмыкнула. — А ее балаяж просто оранжевый.

Табита и Регина Баллантайн, дамы и господа.

Мои сводные сестры."

"От них исходило столько яда, что хватило бы на то, чтобы убить целый населенный остров.

Моя мачеха Вера, сидя за рулем, недовольно проворчала.

— Ну-ка, ну-ка, девочки. Это не очень-то милосердно. — Слова не соответствовали ее злобному хихиканью. — Сильвия — милая девушка. Немного простовата, но это не ее вина. Вы видели ее мать?

Табби насмешливо хмыкнула.

— К сожалению.

Я изо всех сил прикусила губу, подавляя желание указать на то, что Сильвия Холл только что сдала экзамен на адвоката, окончив Джорджтаун с отличием. Ее голова могла предложить миру нечто большее, чем завышенная цена стрижки.

Но я была не в том положении, чтобы что-то говорить.

Во-первых, потому что женщины Баллантайн ненавидели меня до глубины души, и все, что я скажу, будет использовано против меня.

А во-вторых, потому что я была буквально не в состоянии говорить — лежала в багажнике, свернувшись в позу эмбриона, и дышала так неглубоко, как только возможно, чтобы мое присутствие оставалось неизвестным.

Внедорожник проехал мимо ухоженных газонов Потомака. Снаружи воздух сгустился от цветущих цветов. Я чувствовала только запах сапог Табби для верховой езды. Смесь навоза, сена и любого конюха, которого она обхватила ногами на этой неделе.

— Мы уже приехали? — Регина чмокнула губами, что-то пробормотав. — Я немного взволнована, понимаете? Я никогда не была в доме Зака Сана.

— Сфотографируй, потому что это будет твой первый и последний раз. — Табби фыркнула. — Я даже не знаю, почему ты заставляешь нас идти, мама. Все знают, что Констанс Сан вырежет почку, если это будет означать, что ее сын женится на той, кого она выберет.