— Ты не собираешься предложить мне воды?

Я медленно осмотрела его, позволяя себе оценить все положительные стороны.

— Твои ноги и руки, похоже, в полном порядке. Полагаю, ты справишься с этой задачей.

— Я не наливал себе воды… — Он нахмурился, пытаясь вспомнить. — Кажется, никогда.

Я опустила чашку в раковину, вытерла рот тыльной стороной ладони и поцокала языком.

— Нет ничего более расточительного, чем прекрасные, бесполезные руки.

Его челюсть застыла, и я поняла, что задела нерв. Такое случалось нечасто, поэтому я восприняла это как победу.

— Итак… — Он растянул это слово, его свободная рука сгибалась, возможно, для того, чтобы не задушить меня.

Следующие шесть месяцев будут для тебя адом, приятель.

— Мы договорились?

Я не спеша ополоснула чашку. Дом Ахмади нуждался в уборке, но я почему-то верила, что Зак выполнит свое обещание и избавит меня от лишних обязанностей. Сухая розовая кожа моих потрудившихся рук подмигивала мне под непрерывной струей воды. Воды, которую я не могла себе позволить. Под лампами, за которые еще нужно было заплатить. Всего шесть месяцев, и все мои проблемы смоются. Смогу ли я это сделать? Смогу ли я отдать свою душу монстру в Армани?

В футе от меня дразнили нетронутые руки Зака.

Гладкие, длинные пальцы. Отсутствие мозолей, за исключением одной под средним пальцем правой руки. От Го, — сделала я вывод. Мы были безлунными ночами и перигелийными днями. Арктический холод и экваториальная жара. Большие деньги и ноль на счету.

Я сорвала с держателя четвертую часть одного листа бумажного полотенца, вытерла руки насухо, насколько это было возможно, и сложила его пополам над гребнем крана, чтобы он высох. Единственная причина, по которой мы до сих пор не перешли на моющиеся рулоны полотенец, стояла в гостиной и спорила с сестрой о том, кто из них будет более подходящей невестой для дьявола, стоящего передо мной.

Мы не могли позволить себе еще одну засорившуюся раковину от Табби.

Быстрый взгляд на Зака сказал мне, что он никогда не был настолько беден, чтобы использовать бумажные полотенца повторно.

Ну, если ты хочешь, чтобы я была в твоей жизни, тебе лучше привыкнуть к моим привычкам экономить.

Я направилась к нему, с каждым шагом набираясь решимости.

Но как только я достигла его шестифутового личного пузыря, он убрался с моего пути. Похоже, на инстинкте. Как будто от одной только мысли о том, что моя грязь втирается в его золото, его начинало тошнить. Ему действительно не нравилось, что мы соприкасаемся. Я начала обижаться.

— Ты требуешь серьезных сверхурочных и нетрадиционных уступок. — Я сложила руки на груди. — Вернись за стол переговоров, и мы, возможно, договоримся.

— Ты не в том положении, чтобы вести переговоры.

Я покачала головой, вздыхая.