Не было ни одной ночи, когда бы мы не проснулись, потные и нуждающиеся, чтобы заняться сексом, просто чтобы напомнить друг другу, что мы можем.

Теперь, когда я больше не боюсь прикосновений, мой общественный долг — наверстать упущенное.

Фэр откидывается и вскакивает на ноги.

— Это экстренное собрание.

Я опираюсь головой на кулак, наблюдая за ней с нашей кровати.

Даллас сказала, что хочет, чтобы все присутствовали, чтобы мы могли окончательно определиться с именем.

— Меня не волнует, захочет ли она назвать ребенка в честь своего любимого ресторана. — Фэрроу бросает на меня предупреждающий взгляд. Моя улыбка сходит на нет. — Нет, скажи что это не так.

— Она хочет. — Она морщится и направляется к гардеробной, чтобы вернуться с безразмерной серой толстовкой и джинсами, в которых она все еще выглядит как модель. — В ее защиту скажу, что ресторан называется ""У Антонио"".

Я смотрю на нее и ухмыляюсь. Одного наблюдения за ее существованием достаточно, чтобы я возбудился.

Она застегивает джинсы и наклоняет голову набок.

— Закари.

— Мэм?

— Оденься. Мы едем в больницу.

— Мне даже не нравится Даллас, — вру я.

Она нормальная, я думаю.

Для человека.

Фэрроу хватает свой рюкзак и перекидывает его через плечо.

— А вот я тебе нравлюсь.

— Ты мне не просто нравишься, Фэрроу Баллантайн. Ты мне чертовски нравишься.

По коридору родильного отделения разносится ровное тиканье больничных аппаратов.

Кроссовки Фэр скрипят по линолеуму пола. Она крепче прижимает к груди коробку с пончиками, мчась быстрее, чем того требует ситуация.

Я сопровождаю каждый ее галоп явным вздохом, хотя никогда не был так счастлив за всю свою чертову жизнь.

Фэрроу уже постучалась в палату Даллас, когда я проскользнул рядом с ней. Как обычно, от приветствия Даллас и Ромео мне хочется отбелить уши.

Осьми проносится мимо двери еще до того, как Ромео успевает сказать: ""Открыто"".

— Как и моя вагина, видимо. — Даллас поднимает свое одеяло, как будто нам нужно визуальное подтверждение. — Эй-йо, разрыв третьей степени.

Убейте меня сейчас.

Почему эта пара так назойливо рассказывает о себе?

Я не могу представить, что подпущу кого-то к Фэрроу так скоро после рождения моего ребенка.

Но я очень живо представляю себе ситуацию, когда она рожает нашего ребенка.

— Вот. — Моя невеста протягивает Даллас коробку из кондитерской. — Две дюжины пончиков, как ты и просила. Выглядишь потрясающе.

Она не выглядит потрясающе. Она выглядит так, будто только что вернулась после борьбы с медведем. И проиграла.

Но я ценю то, что у Фэрроу всегда найдется доброе слово, когда речь идет о людях, которых она любит.

Я обнимаю Ромео — это произошло недавно, но нежелательно.

— Поздравляю.

— Спасибо, чувак. — Честное слово, кончики его ушей краснеют.