— Почему ты сел здесь? Здесь миллион других мест.

Парень поднимает бровь.

— Правда? Миллион?

Боже мой, он такой раздражающий.

— Серьезно, почему ты сидишь здесь?

Я честно хочу знать. И почему я не положила свою сумку с книгами на сиденье, когда пришла сюда?

— Потому что ты такая дружелюбная и приветливая.

— Да, это так. Спасибо. — Много сарказма, мало искренней благодарности.

Мы смотрим в сторону входа в лекционный зал, и я пытаюсь игнорировать его существование, но Даллас усложняет задачу, когда расставляет ноги и выставляет вперед свое огромное тело. Как я не замечала его раньше?

Сегодня на нем серые джоггеры.

Темно-серая толстовка.

Без шапки.

Он всегда был в ней в те разы, когда я сталкивалась с ним, и вид его лохматых, иссиня-черных волос поражает.

Если внимательно посмотреть на него…

У него толстые бедра — любой человек с хорошим зрением может это увидеть. Эти штаны ему очень идут.

Черт возьми!

Почему эти парты стоят так близко друг к другу? Разве мы не должны быть на расстоянии шести футов друг от друга?

Я стараюсь не замечать его линию челюсти.

И что от него пахнет одеколоном.

И его большие руки.

Большие ладони.

Пальцы, которые закрывают всю клавиатуру ноутбука, когда он их расставляет…

Неважно.

Я смотрю прямо перед собой.

— У тебя есть карандаш?

Что это за вопрос? Он пользуется ноутбуком.

— Нет.

— Есть конфеты?

Что?

— Нет.

— Протеиновый батончик?

— Может, помолчишь? — шиплю я, оглядываясь по сторонам, чтобы проверить, не слушает ли кто-нибудь наш разговор. — Некоторые из нас хотят услышать, что она говорит.

В передней части комнаты профессор Ребекка Робинсон обсуждает аспекты обслуживания клиентов в деловом общении и то, как на них повлияло создание социальных сетей, как они развивались.

По крайней мере, так гласит заголовок ее презентации в PowerPoint.

Рядом со мной Даллас роется в кармане рюкзака и достает пару очков в черной оправе. Сдвигает их на переносицу, пока яичники во всех уголках мира взрываются.

Отлично.

Ладно, он симпатичный, большое дело.

Факт в том, что он придурок, и я знаю об этом не понаслышке.

— Ты слышала что-нибудь от Диего в последнее время? — шепчет он рядом со мной, одновременно делая пометки на своем ноутбуке, как будто он внимательно слушает лекцию.

Между тем, я почти не слышала ни слова из того, что говорила профессор Робинсон.

— Нет.

Он фыркает.

— Это меня не удивляет. Никакого хребта.

Стук, стук, стук.

Даллас печатает ужасно быстро для парня с такими большими руками.

— Ты ведь не посылала ему сообщения?

— Тоже нет, — бормочу я уголком рта. — Но спасибо за кредит доверия.

— Эй, этот парень не дал тебе никакого объяснения. Я бы не удивился, если бы ты ему написала. — Он продолжает стучать о клавишам. — Я бы разозлился.

— Ну, я не злюсь.

В основном.