— Ты что, преследуешь меня?

— Прости? — О чем она говорит?

— Я спросила: «Ты преследуешь меня»? — Ее взгляд определенно горит.

— Мы идем в одном направлении. Не знал, что это преступление. — Я прищуриваюсь на нее через солнцезащитные очки. — Кажется, ты была на моем последнем занятии.

Она закатывает глаза в ответ и поворачивается, чтобы уйти от меня, и это движение кажется мне странно знакомым.

Точно так же, как Райан уходила от меня вчера вечером.

«Я бы узнала эту сердитую гримасу, где угодно».

— Райан?

Девушка поворачивается и смотрит мне в лицо.

Изучает мое лицо, блуждает взглядом по моему телу, вниз, потом снова вверх, и, наконец, останавливается на моей шапочке.

Я снимаю солнцезащитные очки.

Она стонет.

— О, боже. Только не ты снова.

Из-под воротника ее пальто торчит что-то черное. Сегодня на ней не тот пуховик, который был вчера, не такой теплый.

— Ты — девушка в водолазке.

— Прости? — Она говорит это так, как говорят девушки, когда уже разозлены и им не терпится поспорить.

Ха!

— Ты — девушка в водолазке.

Я слышу ее стон отсюда.

— Ты такой раздражающий.

Это первый раз, когда кто-то, кроме одного из моих братьев, назвал меня раздражающим — по крайней мере, в лицо.

Женщины обычно считают меня противоположностью раздражительности, но не то чтобы я собирался говорить это вслух. Райан и так меня терпеть не может.

— Уже потратил те пятьдесят баксов на что-нибудь хорошее? — Она добавляет закатывание глаз в конце своего предложения.

— Пока нет. Есть какие-нибудь предложения? — Я самодовольно ухмыляюсь.

— Конечно. Я могу придумать целый список способов потратить их, начиная с посещения лекции о соблюдении границ.

— Ой. — Я выдавливаю из себя смех, хватаясь за сердце в притворной боли. — Это больно. Типа того. Но не совсем. Что-нибудь еще?

Однако Райан не заинтересована в светской беседе.

— Слишком холодно, чтобы стоять здесь и спорить с тобой. Я иду домой. — Поднимает руку вверх. — Увидимся.

Я не знал, что мы спорим; думал, что это игривое подтрунивание.

— Хочешь подвезу? — Как только произношу эти слова, мне хочется забрать их обратно.

Особенно когда она вскидывает руку в воздух, останавливая меня.

— Нет!

Дело в том, что я не еду домой, так зачем мне предлагать? Я направляюсь в спортзал, чтобы потренироваться с братьями, но я бы подвез ее независимо от этого.

Чувство вины поселилось в моем желудке.

Возможно, мне не следовало брать у Диего пятьдесят баксов, чтобы бросить ее. Следовало заставить его сделать это самому, заставить его быть взрослым и ответственным. Если собираешься встречаться с кем-то, то у тебя должно быть достаточно порядочности, чтобы самому сказать этому человеку, что он тебе больше не интересен…

Очевидный вывод задним числом.