Позже выяснилось, что он платил Генри за это, и с прошлого лета он не переставал восторгаться тем, как здорово его племянник помогал ему летом на мероприятиях и семейных встречах.

Но больше всего меня задело не это, а то, как отец смотрел мне в глаза, когда я сидел напротив него и говорил об этом.

Как будто он хотел досадить мне этими фразами, косвенно сказать, какое я разочарование для этой семьи, потому что не захотел перенять бизнес прадеда.

Со мной оно перешло бы в четвертое поколение, но я не этого хотел. Я хотел сделать хоккей своей профессией.

В конце концов, играть в Национальной хоккейной лиге за одну из команд.

Мой отец смеялся, когда я добился того, чего хотел.

Как бы я хотел увидеть его на одной, всего лишь одной чертовой игре в зале, чтобы он увидел, как я играю, а хоккей — это не гимнастика на льду, как он всегда это называл.

Я справлюсь с этим.

Я заставлю его гордиться.

— Мы уходим.

Руби взяла из холодильника корзину, наполненную едой и напитками, и прошла через гостиную к входной двери.

— Уэстон?

— Хм?

— Поздравляю с вчерашней победой. Надеюсь, ты вчера хорошо провел время.

— Спасибо.

Я услышал, как дверь захлопнулась на замок, и стало тихо.

Теперь мы с Луной были одни до завтрашнего вечера.

Боже, как бы я хотел сделать с Луной все то, что крутилось у меня в голове.

Мысль об этом улетучилась, когда я услышал за спиной шаги по лестнице, и Луна появилась рядом со мной на кухне. Сразу же комната наполнилась неприятным настроением. Я попытался понять по ее лицу, о чем она думает, но ничего не вышло, так как она старалась избегать зрительного контакта.

Что это было?

— Твоя мать и Камилла в Нью-Йорке, а мой отец на побережье.

Обычно мой отец, Камилла, а теперь и Руби чаще всего бывали в Нью-Йорке.

Истбург находился в Нью-Джерси, в нескольких минутах езды от города, который никогда не спит.

— Хорошо. — Коротко ответила Луна, наливая молоко в миску, где уже была куча хлопьев.

Тем временем я сидел на одном из барных стульев перед кухонной стойкой и следил за каждым ее движением.

— Хочешь чего-нибудь?

— Еще раз спасибо, что помогла мне вчера.

Начали мы оба говорить одновременно, и впервые она посмотрела на меня, и наши глаза встретились. Мне показалось, что прошла целая вечность, пусть и всего на мгновение.

— Ты помнишь вчерашний день?

Что я должен был на это ответить? Конечно, я вспомнил.

Каждый миг я вспоминал, что предложил ей спать в моей постели. Я хотел подавить это воспоминание, потому что не знал, что произошло внутри меня, когда я спросил ее об этом.

Может быть, все дело было в том, что она стояла в дверной раме в слишком большой толстовке, слегка влажные волосы свободно свисали, а на ногах были шерстяные носки синего цвета с белыми полосками.