Очень жаль, потому что Камилла чуть не сожгла дом. Пока готовила.

Я улыбнулся Руби, которая водрузила чистую оправу очков на переносицу.

Она сняла защитные перчатки, положила их рядом с плитой, на которой кипели три кастрюли, и подошла ко мне с распростертыми объятиями.

— Приятно наконец-то познакомиться с тобой. Я так много слышу о тебе в этом маленьком городке, и Камилла много о тебе рассказывает.

Я нерешительно обнял ее в ответ, потому что никогда не слышал, чтобы мачеха говорила обо мне много хорошего.

Я вырвался из ее объятий.

— Я надеюсь только на хорошее.

— Значит, ты собираешься пойти по стопам отца, да?

Конечно, Камилла говорила об этом.

Я всегда планировал со временем играть за команду Национальной хоккейной лиги и превратить свое увлечение хоккеем в карьеру.

Мы с моим лучшим другом Картером бредили этой мечтой с тех пор, как учились на первом курсе средней школы.

Отец никогда не поддерживал эту идею.

Я сам финансировал свою хоккейную экипировку в старших классах, пока не подписал контракт в колледже, а теперь экипировка спонсируется.

Отец Чарльза был совсем другим.

У моего товарища по команде Чарльза уже был контракт с New York Islanders. Его отец, Теодор Уитфилд, был хоккеистом до мозга костей.

Этот человек вошел в историю.

Четыре гола за две минуты.

Я бы хотел, чтобы мой отец поддерживал меня так же, как мистер Уитфилд поддерживал своего сына.

Мой отец считал, что хоккей — это ненужная трата времени и что я должен сосредоточиться на чем-то актуальном, на учебнике.

По его мнению, я должен возглавить его строительную компанию, которую он унаследовал от своего отца.

Я никогда этого не сделаю, только через свой труп.

Я не знал, что ответить, чтобы не выставить отца, а тем более себя, в глупом свете.

— Я не знаю.

Папа объявил о своем присутствии, с громким стуком задвинув замок входной двери и бросив ключи в фарфоровую чашу на комоде в прихожей.

Сейчас я не хочу с ним сталкиваться, потому что мой папа, когда видит мою сумку для тренировок, сразу поднимает тему хоккея.

Тогда он опять будет держать на меня зуб, и что я все создам за это время, если не буду играть в хоккей.

— Я буду наверху. — Объявил я и, взяв свои вещи, медленно пошел по лестнице, слушая, как отец приветствует Руби.

Меня до сих пор поражало, как Руби так долго терпела Камиллу в качестве подруги и вызвалась жить с нами.

— Уэс, наверху кто-то есть. Пожалуйста, будь добр. — Позвала она, поднимаясь по лестнице."

"Вероятно, это был муж Руби.

— Да, да.

Я повернулся спиной к ним двоим, поднял с пола свою сумку и побежал вверх по лестнице.

Кроме того, я терпеть не мог, когда она перед гостем или соседом по комнате притворялась, что у нас супер, отличные, стабильные отношения между мачехой и сыном.

А это было совершенно не так.