Я практически назвал ее отчаявшейся шлюхой, которая не смогла удержать ноги вместе, а затем выгнал ее, и когда она не выдержала и разрыдалась на полу в моей гостиной, я проигнорировал ее, как будто она ничего не значила.

— Она знает, что это не то, что ты думаешь, — говорю я ему. — Она просто ждет, когда ты придешь и все обсудишь.

— Ты, блядь, не понимаешь, — говорит он. — Она вошла в комнату, и на нее напали, и, хотя она была чертовски напугана, в тот момент она знала, что не может положиться на меня. Что я бы, блядь, не помог ей, и она была бы права. Если бы она позвонила мне, нуждаясь в помощи, я бы перевел звонок на голосовую почту.

Черт, он бы даже не прошел, потому что я, блядь, заблокировал ее. Достаточно того, что меня не было в городе, когда другой мудак преследовал ее, а теперь еще это? Я продолжаю ее подводить.

— Тогда вытащи голову из своей гребаной задницы и загладь свою вину перед ней, — огрызаюсь я. — Ты хоть представляешь, как ей больно из-за того дерьма, которое ты на нее вываливаешь? Это убивает ее, а ты слишком зациклен на своих чувствах, чтобы понять, что ты делаешь с ней.

— Прекрати говорить о моей сестре так, будто ты, блядь, ее знаешь.

Это не так.

— Знаю.

— О, точно. Потому что ты думаешь, что внезапно влюбился в нее? Она позволила тебе трахнуть ее несколько раз, и теперь ты признаешься в своей безграничной любви?

Я хватаю его за шиворот и притягиваю к себе.

— Может, ты и мой лучший друг, но еще раз так о ней заговоришь, и я без колебаний тебя ударю, — говорю я ему, прежде чем отпускаю его футболку и отталкиваю его. — Это не то, что пройдет само собой. Я хочу быть с ней. Я хочу начать с ней жизнь и, черт возьми, может быть, даже однажды, если она согласится, сделать ее своей женой.

Это не просто дурацкая фаза, Остин. Когда ты это поймешь? Неужели ты думаешь, что я поставил бы на кон двадцать пять лет дружбы, если бы это ничего не значило?

Остин сжимает челюсти.

— Как ты думаешь, какую жизнь ты ей дашь? — спрашивает он, не впечатленный. — Ты ей не подходишь. Ты владеешь ночными клубами и хочешь расширяться по всей стране. Что это должно означать для Аспен? Она что, должна всю жизнь таскаться за тобой по всему миру, и смотреть, как ты воплощаешь свои мечты, а она в это время будет бездельничать? Нет, блядь.

— Честно говоря, я не знаю, но что я знаю точно, так это то, что она заслуживает права решать это сама, а не позволять тебе решать за нее. Ты ясно показал, что на самом деле тебе насрать на то, чего она хочет. Последние три недели более чем доказали это.

— Ну и что? Я должен просто смириться с тем, что вы теперь вместе?

— Ага, — усмехаюсь я. — Это именно то, что ты должен сделать. Потому что, хотя я и могу смириться с тем, что ты отстраняешься и обращаешься со мной как с дерьмом, она нет.