Не будь такой, — говорит он, его взгляд скользит по моему телу с болезненным голодом, и он делает шаг в сторону, чтобы преградить мне путь к отступлению. — Тебе не кажется, что Бэнкс уже получил от тебя свою изрядную долю? Я не собираюсь лгать, он держал тебя взаперти в этой комнате, держал тебя подальше от всех остальных, и это навело меня на мысль, что в тебе должно быть что-то действительно особенное, что-то, чем он не хочет делиться. И я понимаю, на тебя, конечно, приятно смотреть, но без этого платья ты была бы еще красивее.

Он тянется ко мне, и мои глаза расширяются.

— Нет. Не прикасайся ко мне, — рычу я, все мое тело напрягается, а сердце начинает бешено колотиться в груди. — Мне это неинтересно. А теперь убирайся с моего пути. Я ухожу."

"— Видишь ли, в том-то и дело, детка. Ты никуда не уйдешь, — говорит он, понижая тон. — Теперь, когда я вошел сюда, Бэнкс аннулирует мое членство, и я не собираюсь рисковать тем, что меня вышвырнут, не откусив сначала кусочек его маленького рая.

— Тебя ждет еще кое-что, если ты думаешь, что можешь поднять на меня руку.

Райатт смеется.

— Это мы еще посмотрим, — говорит он и мгновением позже бросается ко мне, а громкая музыка заглушает мои крики.

34

АЙЗЕК

Какого хрена я делаю?

Аспен в моем клубе, собирается позволить Цезарю Эросу и Дастину Джейкобсу трахнуть ее, а я просто ушел. Где мой гребаный хребет? Она не хочет этого. Я видел это в ее глазах, она умоляла меня положить этому конец, просила прийти и забрать то, что всегда принадлежало мне, но вместо этого я ушел, как и должен был сделать в тот самый момент, когда понял, что она — и есть та самая невинная женщина, забредшая в мою темную комнату.

Не поймите меня неправильно. Я чертовски взбешен, видя, как эти мудаки лапают ее, во мне всколыхнулось нечто такое, чего я никогда раньше не чувствовал. И все же я здесь, сижу в своем офисе вместо того, чтобы вырубить этих ублюдков и заключить ее в объятия.

Только я не думаю, что я ревную.

Эта ярость во мне проистекает откуда-то еще. Когда речь заходит об Аспен, то, что она вытворяет там, не связано с эмоциональной связью, которую она разделяет со мной. Дело даже не в сексе. Это попытка заставить меня страдать так же, как я заставляю страдать ее.

Она хочет заставить меня сломаться, заставить меня понять эти чувства, которые бушуют во мне с той самой секунды, как я прикоснулся к ней. Но, черт возьми, разве она не знает, что я уже понимаю, что это такое? Я знаю, что никогда не говорил этого вслух, но я понял это, как только поцеловал ее.

Теперь это невозможно отрицать, я влюблен в нее, и прямо сейчас в женщину, которую я люблю, вот-вот войдут два мужчины с восьмидюймовыми членами.

Просто охуенно.

Я должен был уйти. Я на грани срыва.