Если бы меня там не было, тебя бы выгнала кассирша, которая была до смерти напугана твоим мрачным, бессознательно пугающим присутствием.

Мия благодарит и принимает стакан, затем наклоняется, чтобы быстро обнять своего брата и кузена."

"Обнимашки. Богохульная, абсолютно неприятная привычка, не имеющая никакого практического значения. Она не нужна для секса, а при использовании может привести к неловкому повороту событий.

Но опять же, мне никогда не нравилось прикасаться к людям, когда мой член не задействован.

— Хочешь что-нибудь перекусить, прежде чем мы продолжим нашу прогулку? — Киллиан спрашивает ее.

Она качает головой и показывает, что у нее занятия.

Николай гладит ее по голове, как будто она все еще ребенок.

— Не создавай проблем, а если создашь, ради всего нечестивого, скажи мне об этом.

— И мне, — Киллиан указывает большим пальцем на себя. — Мы можем превратить простую неприятность в торнадо.

Она показывает «хорошо», после чего их пути наконец расходятся.

К счастью, Киллиан и Николай идут в противоположном направлении, в то время как Мия продолжает приближаться ко мне, попивая свой напиток.

Она лезет в карман платья и достает свой телефон, совершенно не обращая внимания на ловушку, в которую попадает.

Я не выдаю себя, когда она приближается. Нет.

Я жду и выжидаю подходящего момента.

Как только она проходит мимо меня, я встаю у нее за спиной и шепчу:

— Значит, ты пользуешься своим телефоном, но все равно проигнорировала меня. Где твои манеры, маленькая муза?

Глава 9

Мия

Моя тщательно выстроенная иллюзия разлетается на миллион осколков вокруг меня. Осколки колют мою кожу с нарочитой точностью тысячи порезов.

Соломинка выпадает из моих губ, и я медленно глотаю жидкость, попавшую в рот, как будто это яд.

Часть меня хочет убежать, спрятаться, похоронить этот эпизод в измученной бездне моей души, где обитают все испорченные существа.

И как бы мне ни хотелось напустить на себя смелый вид, я понимаю, насколько осторожной мне нужно быть. Я лично убедилась, каково это – находиться в центре внимания Лэндона Кинга, и сказать, что мне еле удалось выжить, было бы величайшим преуменьшением.

Тем не менее, я отказываюсь от варианта бегства.

Такие люди, как Лэндон, получают большее удовольствие от погони, чем от окончательной поимки.

Итак, вопреки здравому смыслу, я собираю остатки своего мужества и оборачиваюсь.

Но даже не успеваю полностью повернуться к нему лицом, как он хватает меня за плечи, его пальцы впиваются в плоть, прежде чем он прижимает меня к стене.

Моя спина ударяется о кирпич, и я морщусь, когда мой фраппучино трясется и плещется, почти прося помощи от моего имени.