Могу ли я еще чем-то помочь ему?

— Не совсем. Просто будь самой собой. Он наконец-то нашел свой особый стиль, и это вызывает эйфорию.

— А раньше у него его не было?

— Нет. Я не отрицаю, что Лэн родился гением. У него совершенная техника и уникальное воображение. Я всегда говорила ему, что в подростковом возрасте он превзошел меня, но он часто показывал мне свои работы, и я была счастлива, что он все еще ищет моего одобрения. Но с тех пор, как он стал профессионалом, я видела его творческое и техническое превосходство, но души не было. В последнее время ситуация в корне изменилась. Теперь я уверена, что он взлетит в небо благодаря своему таланту. С твоей помощью, конечно же.

— На самом деле я ничего не делаю. Просто сижу рядом, — и иногда отсасываю ему, просто чтобы поиздеваться.

— Не стоит недооценивать роль музы. Некоторые говорят, что она неотделима от нашей души."

"Почему мне нравится мысль о том, чтобы стать частью души Лэна? Наверное, потому, что я такая же собственница, как и он, и хочу запечатлеть себя в его душе так же глубоко, как он в моей.

Астрид встает.

— Пойдем, поужинаем. Может быть, позже я смогу откопать его детские альбомы.

Я ухмыляюсь.

— С удовольствием.

Когда мы спускаемся вниз, нас встречают два новых человека, или, скорее, одно новое лицо.

Первого я узнаю, как Илая. Я встречала его мимолетно в особняке Элиты, и Лэндон всегда старался разлучить меня с ним. По какой-то причине это заставляло Илая более настойчиво общаться со мной, что, в свою очередь, провоцировало ядовитые и чрезмерные собственнические черты Лэна.

Сопровождающий его мужчина – Эйден, более взрослая копия Илая. Высокий, внушительный и пугающий даже без особых усилий.

Однако я не вижу его в таком свете. По словам Лэна, дядя Эйден всегда был его главным поклонником, потворствовал его анархическому уму и лучше всех понимал его антисоциальное поведение.

Его отец теперь тоже понимает, но ему потребовалось некоторое время, чтобы смириться с тем, что Лэн есть и всегда будет другим – в основном потому, что раньше он относился к своим братьям и сестрам антисоциальным образом.

— И что ты здесь делаешь? — Лэн бросил взгляд на Илая.

— Что за холодный прием, дорогой кузен? Я был ужасно ранен в свое несуществующее сердце, когда ты пригласил отца на ужин и не подумал пригласить меня, — Илай обхватывает отца за плечи. — Мы пришли как комплект.

— Он силой заставил тебя взять его с собой, дядя?

— В значительной степени, — говорит Эйден с хладнокровием. — Он сказал, я цитирую: «Конечно, мое присутствие приветствуется. Кому не понравится мое благочестивое общество и стимулиривание красноречия собеседника?».

— Мне, например, — Лэн ухмыляется. — Я могу подумать о ком-то еще, кто тоже не будет рад.